Начавшаяся на следующий день буря помешала подойти к Тиру флотилии из десяти галер с рыцарями и провиантом, посланной смертельно больным Раймундом Триполийским. Но она же выбросила на берег пять галер мусульман, а две оставшиеся вынуждены были отойти к Бейруту.
Таким образом, разгром флота Салах ад-Дина был полным, что, безусловно, не могло не сказаться на его настроении. Пребывая в крайне подавленном состоянии духа, султан собрал военный совет, на котором большинство эмиров высказались за прекращение осады. В сущности, Салах ад-Дин и сам понимал необходимость такого шага: дожди залили палатки, многие воины болели и явно не горели желанием идти в атаку под льющейся с неба сплошным потоком водой. И все же прежде чем отступить от Тира, Салах ад-Дин вступил в переговоры с Конрадом и заключил перемирие, по которому он выплачивал крупную сумму денег в качестве контрибуции, а Конрад в ответ взялся воздерживаться от нападений на мусульманские поселения.
Историки расходятся во мнении по поводу этого соглашения. Одни воздают за него должное Конраду Монферратскому, считая, что, получив деньги, он, как и многие другие его братья по вере, отнюдь не собирался выполнять договоренности. Однако другие отмечают, что такой пакт, по сути дела, развязывал Салах ад-Дину руки в Палестине, предоставляя ему возможность заняться уничтожением последних оплотов христиан внутри Иерусалимского королевства и на побережье Сирии.
И, думается, правы именно последние, так как герой этой книги сполна воспользовался предоставленным ему шансом.
Отойдя от Тира, Салах ад-Дин несколько месяцев провел в Акко. Он отослал аль-Адиля в Египет, аз-Захир вернулся в Алеппо, и, таким образом, султан оставался в Акко с очень небольшой частью своей армии. Узнав об этом, рыцари-госпитальеры все чаще стали совершать вылазки против мусульман из своих крепостей и замков. В начале весны в ходе одной из таких атак гарнизон крепости Бельвуар (Каукаб) перехватил большой обоз с продовольствием и оружием, посланный Салах ад-Дину из недавно завоеванного мусульманами замка тамплиеров Ла-Фев.
Пленных госпитальеры брать отказались, все сопровождавшие обоз люди были убиты. В ответ 2 марта 1188 года султан со всеми имевшимися у него силами стал лагерем у Бельвуара. Однако находившийся высоко в горах, среди каменных выступов, ущелий и оврагов, Бельвуар казался неприступным. Вдобавок очень скоро армия Салах ад-Дина начала нести потери: засевшие за стенами крепости и на окрестных склонах 200 арбалетчиков разили его воинов одного за другим. Поняв, что у него недостаточно сил, чтобы овладеть столь мощной крепостью с сильным гарнизоном и большими запасами воды и провианта, султан решил отступить и в начале мая 1188 года впервые почти за полтора года отлучки вернулся в Дамаск.
Но долго отдыхать здесь ему не пришлось: 10 мая поступило сообщение, что франки двинулись на Гебал, расположенный всего в 30 километрах от Бейрута. Допустить его падения Салах ад-Дин не мог, а потому немедленно выступил в поход, одновременно снова разослав к эмирам гонцов с призывом явиться к нему для продолжения джихада.
Узнав о выступлении Салах ад-Дина, направлявшийся в Гебал отряд крестоносцев повернул назад, но Салах ад-Дин как раз назад поворачивать не собирался. Да это было и невозможно: к нему уже шли армии Мосула и Алеппо под предводительством аль-Муззафара и аз-Захира, и с ними надо было что-то делать. Попытка крестоносцев взять Гебал была истолкована им как намерение завладеть всей прибрежной Сирией и создать здесь большой территориально единый анклав для последующих завоеваний, и потому следовало выбить франков из всех городов этого района, где они еще оставались.
30 мая 1188 года был осажден Крак-де-Шевалье (Хисн-аль-Акрад) — мощная крепость госпитальеров, возвышавшаяся над единственной дорогой из Антиохии к Бейруту и Средиземному морю, а аз-Захиру и аль-Музаффару отдал приказ соединить свои армии и занять позиции в районе Антиохии.
С Краком-де-Шевалье в итоге вышло то же, что с Бельвуаром: султан решил не тратить сил и времени на штурм этой крепости и в итоге снял с нее осаду. Согласно преданию, во время одной из вылазок, предпринятой осажденными госпитальерами, воинам Салах ад-Дина удалось захватить в плен кастеляна Крака-де-Шевалье. Подведя его к воротам, Салах ад-Дин потребовал, чтобы тот приказал своим людям сдаться. Кастелян прокричал на арабском языке требуемые от него слова, но затем тут же добавил на французском, чтобы защитники держались до последнего человека. По другой версии, такую выходку позволил себе Рено Сидонский во время осады Бофора.