Укрывшиеся за последней линией обороны защитники крепости запросили пощады, и снова был подписан договор о капитуляции. Снова Салах ад-Дин согласился отпустить всех жителей вместе с пожитками, но на этот раз запросил с каждого из них тот же выкуп, что и с жителей Иерусалима: по десять динаров за мужчину, пять — за женщину и два — за ребенка.
За Сионом последовали Бикас, Бурдзи (Бурзийя), Дарбезак (Дирбисак) и, наконец, Баграс (Гастон), считавшийся одним из оплотов тамплиеров и контролировавший главную дорогу между Киликией и Антиохией. Таким образом, кампания уже шла в Малой Азии, на территории современной Турции, все ближе и ближе подбираясь к Антиохии.
Во всех этих боях Салах ад-Дин, несмотря на то что ему было уже за пятьдесят, лично возглавлял атаки на наиболее ответственных участках штурма, не зная отдыха, перемещался с одного места на другое, подбадривая воинов, готовых идти за ним в буквальном смысле слова в огонь и в воду. Вера в то, что Салах ад-Дин является «любимцем» Аллаха, Его избранником, была поистине фанатичной.
Все эти битвы за города и крепости в итоге заканчивались капитуляцией гарнизонов, и по мере своего продвижения Салах ад-Дин все больше и больше ужесточал условия этой капитуляции — возможно, следуя в этом тактике, которой придерживался пророк Мухаммед при поэтапном уничтожении еврейской общины Ятриба-Медины.
Если христианским жителям Латакии, как помнит читатель, разрешили покинуть свои дома со всем движимым имуществом, а жители Сиона уже должны были внести за себя выкуп, то жители Дарбезака должны были оставить в городе всё, кроме той одежды, которая была на них. В Бур-дзи все имущество жителей было взято в качестве трофеев, а сами они были объявлены пленниками.
В сущности, после всех этих блистательных побед дорога на Антиохию была открыта, но на дворе уже снова был сентябрь, начинались дожди, а мусульманская армия устала и слишком далеко оторвалась от дома. Поэтому Салах ад-Дин снова прислушался к совету эмиров и дал приказ поворачивать коней. Впрочем, он не забыл, перед тем как начать отступать, заключить мирный договор с Антиохией, которая в обмен на отказ мусульман от продолжения войны обязалась отпустить без всякого выкупа всех находившихся в этом городе пленных мусульман.
Возвращение домой, в Дамаск, было долгим. Три дня Салах ад-Дин провел у сына аль-Малика аз-Захира в Алеппо, затем вместе с Таки ад-Дином направился в Хаму, а оттуда в город своего раннего детства Баальбек.
Всюду его принимали с необычайной пышностью, закатывали в честь него пиры, местные богословы и ученые-суфии вели с ним философские беседы и дарили свои сочинения, поэты читали в его честь стихи. Салах ад-Дин в ответ с присущей ему щедростью, растроганный теплым приемом, раздавал подарки всем, кто попадал в поле его зрения, — простым воинам, эмирам, поэтам, суфиям. Правителю Хамы, к примеру, он от доброты душевной подарил управление Джаблой и Латакией. Таким образом, накопленные им во время похода немалые богатства таяли на глазах, и в Дамаск он прибыл в своем обычном состоянии — с полупустой казной.
Но останавливаться на достигнутом он не собирался — в Трансиордании продолжал стоять Крак-де-Моав, в Верхней Галилее и Сирии несколько мощных крепостей все еще оставались в руках франков, и Салах ад-Дин был полон решимости выбить их оттуда, завершив таким образом очищение Святой земли от крестоносцев.
В конце октября 1188 года, после небольшой передышки, Салах ад-Дин снова выступил в поход — на этот раз на самую большую крепость Верхней Галилеи Цфат (Сафед).
Воины еще не пришли окончательно в себя после похода по прибрежной Сирии, ими дожди, а кроме того, по мусульманскому календарю был месяц рамадан, дни которого мусульмане проводят в посте и молитвах, разрешая себе разговеться лишь после наступления сумерек. Все эти обстоятельства и в первую очередь изнуряющий пост отнюдь не способствовали ведению войны, и потому мусульманские историки объясняют поход на Цфат исключительно религиозным рвением Салах ад-Дина, его желанием продолжать джихад во что бы то ни стало.
Снова казавшийся неприступным город был взят в кольцо; снова вокруг него начали под проливным дождем, в месиве грязи устанавливать баллисты, и снова Салах ад-Дин не ложился спать, пока баллисты не были выдвинуты на предназначенные им позиции, постоянно принимая от курьеров донесения, как продвигается работа на каждом участке, и появляясь там, где она застопоривалась.