Не исключено, что разгадку его поведения следует вновь искать в его глубокой религиозности: как известно, ислам предписывает приветствовать миром даже незнакомых людей, пригласить их к трапезе и изначально относиться к каждому человеку благожелательно. В этом случае Салах ад-Дин следовал в первую очередь исполнению религиозных заповедей, и это многое объясняет.
Наконец, нельзя отвергнуть версию и о том, что Салах ад-Дин просто считал, что Рено и Бофор от него никуда не денутся, и развлекался игрой со знатным франком подобно тому, как кошка развлекается с мышью прежде, чем ее придушить. Во всяком случае, если учесть ход дальнейших событий, это тоже очень похоже на правду.
Эмиры уже давно говорили Салах ад-Дину, что Рено просто морочит ему голову, но тот все продолжал эту странную игру. Наконец летом 1189 года, когда до него дошли и вести о прибытии первых кораблей с тысячами воинов из Европы, султан понял, что игру следует заканчивать. В течение одного дня он перебросил часть своей армии прямо под стены Бофора и, увидев из своей башни палатки сарацин и гарцующих вокруг них всадников, Рено не мог не понять, что отпущенное ему время истекло. Это и в самом деле было так. Хотя бы потому, что выпрошенные им месяцы отсрочки заканчивались.
Тем не менее в надежде еще немного потянуть время он снова появился в шатре Салах ад-Дина и заявил, что… готов к сдаче крепости, что ему, в сущности, все равно, произойдет это сейчас или через несколько дней, вот только его домочадцы никак не выберутся из Тира, и было бы неплохо подождать еще немного.
Салах ад-Дин выслушал эту речь с благожелательной улыбкой, не показывая виду, что больше не верит своему собеседнику и теперь просто не желает нарушить своего слова. Рено, который то ли и впрямь поддался этой хитрости, то ли у него попросту не было иного выхода, еще через несколько дней, когда выпрошенный им срок был на исходе, снова появился в лагере султана и попросил… еще девять месяцев отсрочки, чтобы в целом она составила год.
— Мы подумаем об этом, — ответил Салах ад-Дин. — Твое предложение будет обсуждено на совете, и мы известим тебя о нашем решении.
Рено уже хотел было двинуться домой, в замок, но тут ему сообщили, что он должен остаться в качестве «почетного гостя» султана и для него уже поставлен шатер радом с шатром самого Салах ад-Дина. Как только он вышел, Салах ад-Дин приказал продолжать оказывать Рено всяческие почести, не отказывать ни в одной из его просьб и вместе с тем не спускать с него глаз. Таким образом, по сути дела, он перевел барона под домашний арест.
На следующий день срок выпрошенной Рено отсрочки истек, Салах ад-Дин больше не имел перед ним никаких обязательств и теперь говорил с франком совершенно иным тоном.
— Достаточно! — сказал он. — Ты с самого начала пытался нас обмануть! Ты водил нас за нос, а тем временем восстановил крепость и наполнил ее припасами!
Рено пытался все отрицать, а затем предложил отправить в Бофор двух представителей — своего и Салах ад-Дина, чтобы на месте убедиться, восстановлены его укрепления или нет.
Салах ад-Дин принял это предложение, но когда защитники крепости увидели посланника султана, то попросту отказались впустить его внутрь. Вернувшись, тот доложил о провале своей миссии, но отметил, что ворота замка показались ему только-только отремонтированными и значительно укрепленными.
С этого момента Рено Сидонский был взят под стражу. Его больше не допускали к Салах ад-Дину, в то же время ему было решено дать еще один шанс.
Вот как передает ход дальнейших событий Баха ад-Дин:
«Ему сообщили: «Отсрочка закончилась; ты должен безоговорочно сдать крепость». Он еще раз попробовал воспользоваться их доверчивостью и увильнуть от прямого ответа, а затем отправил своего доверенного слугу к людям в замке, приказывая сдать город. Однако те самым категорическим образом отказались выполнить этот приказ. «Мы — слуги Магистра, — заявили они, — а не твои». В замке выставили стражу, чтобы никто не мог ни войти в замок, ни выйти из него. В 18-й день второго месяца жумада христианин признал, что время отсрочки истекло, и сказал, что сам пойдет в замок и проследит, чтобы тот был сдан. Он сел на своего мула и пустился в путь в сопровождении нескольких наших офицеров. Приехав в Аш-Шакиф, велел своим людям сдать замок, но получил отказ. Затем вышел священник, который поговорил с ним на их языке, и с этого момента люди в замке стали оказывать еще более решительное сопротивление. Было решено, что начальник велел священнику вдохновлять их в упорстве. Остаток дня он провел, рассылая сообщения людям в замке, а поскольку те не обращали на них ни малейшего внимания, его доставили обратно в лагерь. В тот же вечер его отправили в замок Баниас, где должны были содержать как узника» (Ч. 2. Гл. 55. С. 168).