Яра, наконец, закончила разговор с Мишей, и Савелий поспешил сказать:
— Короче, я ломаю систему. Ты со мной?
Ответить Матвей не успел, но Савелий чувствовал его спокойную уверенность.
— Чего так долго? — спросил Савелий у Яры.
— Да он один, его соседа нет. Приглашал составить компанию, расстроился из-за отказа. Просил позже зайти. Он… — Яра запнулась, но все же продолжила: — Миша не привык быть один. Он не маменькин сынок, и испытание прошел лучше меня. Просто…
— Не объясняй, — перебил ее Матвей. — Я его хорошо понимаю. Наставники не обязаны являться во время каникул, но, если ты нас познакомишь, я помогу ему со всем разобраться.
— Спасибо, — кивнула Яра. — Так мы есть сегодня будем или мне с голоду умереть?
Неловкая шутка никого не рассмешила.
Курсантов в академии кормили бесплатно, но с ограничением. Комплексные завтраки, обеды и ужины, по уверению медиков, полностью удовлетворяли потребности курсантов в белках, жирах и углеводах. За все сверх этого требовалось платить. Всем, кроме эсперов. Они с самого начала обучения находились на полном гособеспечении. Савелий подозревал, что не просто так. Обученный эспер — собственность Российской империи. По сути, тот же крепостной, как и Яра.
Они устроились за дальним столиком в углу зала. Кроме них и Миши в столовой находились еще трое курсантов. Чтобы никто не мог подслушать разговор, Савелий и звуковой барьер поставил, для верности.
— Не слишком ли? — спросил Матвей.
— Да плевать, — отмахнулся Савелий.
Яра же прилежно черпала ложкой суп, делая вид, что ее это никак не касается. Приличия ради, Савелий ждал, когда ее тарелка опустеет. А Яра, словно угадав его намерения, ела нарочито медленно.
— Яр, все неправильно, — не выдержал Савелий.
— Что? — Она недоуменно на него взглянула.
Если расфокусировать взгляд и не прислушиваться к тембру голоса, то вполне можно представить прежнюю Яру. Тонкие черты лица, копна рыжих волос, ведьминская зелень глаз.
— Ты ешь, — сказал он. — А мы будем говорить. В общем… Мы с Матвеем с заданием справились. В первую очередь, ты справилась. Занятия, тренировки… Они накладывали определенные обязательства. И правила поведения.
Яра так и застыла с ложкой в руке, недонесенной до рта. Когда она стала такой пугливой? Нет, это всего лишь усталость. Она выдержала испытание, но до сих пор не обрела твердую почву под ногами.
— Я рад, что все позади…
— И я, — вставил Матвей.
— И такие вот отношения… — Савелий очертил пальцем круг. — … меня не устраивают.
— И меня, — добавил Матвей.
— Какие? — поинтересовалась Яра тихо. — Я же ничего…
Она замолчала и отвела взгляд. А пальцы, сжимающие ложку, побелели.
— Вот именно! — поспешно подхватил Савелий. — Ты ничего, мы ничего, и в итоге… ничего. Вот это неправильно. Мы же друзья?
Она все же спросила. Голос ее прозвучал тихо, едва слышно. Но она спросила:
— Разве?
— Я никогда не отказывался от дружбы, — сказал Матвей.
— И я, — подтвердил Савелий.
— Вы правы. Это я отказалась.
— Почему? — спросил Матвей.
— Сколько раз я вас подводила? Мне нельзя ни с кем дружить. Я приношу несчастья.
— Глупости! — воскликнули они хором.
— Мне казалось, вы приняли это, — сказала Яра.
На этот раз они не спросили, почему она так решила. Только переглянулись.
— Да, — подтвердил Матвей. — Это наша вина. Это то, о чем говорил Сава. Твое обучение… в какой-то мере ограничивало нас.
— Яр, знаешь… — Савелий вздохнул. — Дружба — это же не слово. Это в детстве можно сказать кому-то, мол, давай дружить. И лепить вместе куличики в песочнице, пока няня не уведет тебя домой. Это что-то особенное, что связывает людей. Я виноват перед тобой. Ты честно сказала о своем выборе. А я о своем — нет. Я сделал вид, что принял твой выбор. Я пытался, но не смог. Самое паршивое, что ты об этом знаешь. А я продолжаю делать вид, что все прекрасно. Так вот, Яра, ни шиша это не прекрасно.
— Сава… — пробормотала она расстроенно.
И руку протянула, чтобы коснуться его руки. Но тут же ее отдернула.
— Вчера я познакомился со своей невестой, — продолжил Савелий. — И окончательно понял, что скорее удавлюсь, чем женюсь на ком-то, кроме тебя. Я не знаю, что с этим делать. Если я откажусь от брака, мне и удавка не нужна, отец сам меня прибьет. И будет прав, потому что я предам интересы рода. Если женюсь — предам и тебя, и себя. Это честный ответ на вопрос, что случилось.
— А я вчера встречался с матерью, — сказал Матвей. — И узнал, что я не Шереметев по рождению. Кто мой отец, я не знаю. Дед сказать не может, он связан клятвой. Дядя не хочет. Мать требует за это деньги. Это мой честный ответ на вопрос, что случилось.