Разочарование с привкусом горечи. Все же дар эспера — это проклятие. Я не хочу ощущать все это… и додумывать, без возможности спросить напрямую.
— Если сложно, не надо. Я так… спросила. Больше некого.
— Яр, я узнаю, — повторил Сава.
Узнает. В лепешку расшибется, но узнает. Из-за той дурацкой клятвы на крови? Как я жалею, что не помешала ему тогда!
— Сава, как ты родом будешь управлять? Я не в упрек, я все понимаю. И роду от тебя, как от эспера, пользы больше. Но ты же наследник?
— А мне жену умненькую нашли, — отозвался он. — Она, между прочим, Гарвард закончила. Управляющие, опять же, есть.
Горечи стало больше.
— Яра, я тоже все чувствую, — вдруг напомнил он. — Судя по тому, что твоя обида растет в геометрической прогрессии, ты неправильно понимаешь мои эмоции.
— Наверное, — согласилась я. — Ты предпочитаешь молчать, а гадалка из меня плохая. Сава…
Я включила свет и встала. Эмоций мало, я хочу видеть его лицо. Сава сидел, опершись спиной на подушку.
— Чего? — спросил он, когда глаза привыкли к свету.
— Сава, а если я попрошу тебя… жениться на мне? Клятва не позволит тебе отказаться?
— Ты не попросишь, — сиплым голосом ответил Сава. — А если попросишь, я разочаруюсь в тебе. По-настоящему.
Он не отводил взгляд. Но я не могла понять, как трактовать эту решимость. «Яра, попроси. И мне будет легче тебя забыть». Так, что ли?
— Я хочу провести ритуал отказа от клятвы на крови, — произнесла я.
— Мне это не нужно! — Сава вспыхнул, подался вперед. — Не хочу ничего менять!
— Мне нужно, — вздохнула я. — Я верю тебе и без клятвы.
— Хорошо, скажу иначе. — Его взгляд стал цепким, колючим. — Я прошу тебя оставить все, как есть. Пожалуйста.
— Почему?
— Разреши… не объяснять.
Разрешить? Будто я могу настаивать.
— Ты из меня веревки вьешь, — пожаловалась я, забираясь под одеяло.
— Я? Из тебя? — Сава рассмеялся.
Я щелкнула выключателем, в комнате опять стало темно.
«Яра, ты справишься. Ты же знала, что это всего лишь шанс. Когда-то ты отказалась от любви, теперь очередь Савы. Это нормально», — твердила я про себя.
Между прочим, сон по ощущениям не отличить от блока. И почему я сразу об этом не подумала! Постепенно, сглаживая ощущения, не забывая о ровном дыхании…
Притворяясь спящей, я не заметила, как уснула. А проснулась на рассвете, с криком, перепугав Саву и Карамельку. И инстинктивно прижалась к Саве.
— Яра, что? Кошмар приснился? — спрашивал он, баюкая меня в объятиях.
— Да…
Кошмар, в котором меня вновь приговорили к смертной казни. Только подробности Саве знать ни к чему.
— Принести воды?
— Нет. — Я отстранилась, взглянула на часы. — Я на пробежку. А потом поеду на кладбище. Хорошо бы уже сегодня уехать из Москвы.
— Я с тобой.
— На пробежку? Давай. — Я встала и дернула штору, впуская в комнату свет.
— Ты никуда не поедешь одна, — нахмурился Сава.
— Не поеду, — согласилась я. — Но и всей компанией — тоже не дело. Мне и с Матвеем надо поговорить. Скорее, ему со мной, но при Лене он не будет. Кстати, я так и не придумала, как объяснить ему поездку под Калугу.
За окном шумели деревья, и щебетали птицы. Вдалеке поблескивала гладь пруда. Я с удовольствием пробежалась бы по знакомым местам, но…
— Доверься мне.
Я не заметила, как Сава подошел. И вздрогнула, когда он обнял меня сзади, прижимая спиной к груди.
— Яра… — Его дыхание обожгло ухо. — Ничего не изменилось. Я люблю тебя. И я еще не потерял надежду. Ты будешь моей, но только тогда, когда я буду уверен, что смогу быть твоим. Только твоим, понимаешь?
Очень хотелось послать Саву ко всем чертям с его глупым благородством. Но я подавила вздох и прошептала:
— Я все понимаю.
И сбежала в ванную комнату, переодеваться в парня.
Глава 21
Матвей не спал, поэтому слышал, как щелкнул замок на двери в ванной комнате, как полилась вода, как кто-то сбежал по лестнице. Он угадал, спустилась Яра.
— Утро доброе, — хмуро буркнул Матвею Сава, на ходу натягивая ветровку.
Матвею стало стыдно, потому что плохому настроению друга он обрадовался. Не был бы Сава таким мрачным, если бы ночью у них с Ярой…
Матвей едва успел поймать брошенную в него вазу. Сава попросту схватил то, что оказалось под рукой, и метнул, определенно выражая свое отношение к чувствам Матвея.
— Позлорадствуй еще, — процедил Сава.
— Как же с вами, эсперами, трудно, — нарочито театрально вздохнул Матвей и аккуратно поставил вазу на место.
— Может, с нами на пробежку? — предложил Сава вполне миролюбиво.