За окном стемнело. Карамелька, урча, лизнула меня в щеку. И почти сразу в комнате вспыхнул свет. Я зажмурилась.
— Яра? — встревоженно спросил Александр Иванович. — Ты кричала.
— Сон плохой приснился, — ответила я.
Глаза постепенно привыкали к свету. Я села и потянулась, зевая.
— Который теперь час?
— Около полуночи, — ответил Александр Иванович. — Молодец, что поспала. Я только вернулся. Вставай, поужинаем вместе.
— Как дела у Матвея и Лени? — поинтересовалась я, накрывая на стол.
— Прекрасно. Дня на три их под наблюдением оставят. Так положено. Салат порежешь?
Я кивнула, хотя Александр Иванович стоял ко мне спиной. Он выкладывал на сковороду голубцы. Миску с огурцами, помидорами и пучком пряной зелени я достала из холодильника. Сомнительно, что Александр Иванович сам готовит. Домработница? Или еда из столовой управления?
— Прошу прощения за нескромный вопрос. А почему вы не женаты?
Он оглянулся через плечо. Хмыкнул.
— Возможно, тебе уже тяжело представить, но постарайся. Допустим, ты — обычная женщина. А твой муж — эспер. Тебе было бы комфортно с человеком, который… ммм… видит тебя насквозь?
И что тут сложного? Допустим, я — не эспер. Неужели я меньше любила бы Саву⁈ Хотя… Меня бесит, когда он ставит блок. То есть, когда я не ощущаю его эмоций. Бывает, я жалею, что не могу спрятать свои. А если так каждый день? И эмпатия — не единственная способность эспера.
— Но ведь эсперы женятся, — упрямо возразила я, кроша в миску огурцы.
— Редко, — отозвался Александр Иванович. — Я вот… средний сын младшего брата, могу себе позволить быть холостым и бездетным.
— Как-то я об этом не думала, — призналась я.
— Тебе и не надо.
Точно. У меня другие проблемы.
Он разложил горячие голубцы по тарелкам. Выставил на стол миску с квашенной капустой, банку с грибами, тарелку с тонко нарезанным салом, хлеб. Химеры еду не выпрашивали, значит, не голодные. Обычно Саня и о себе заботился, и Карамельку кормил.
Ели молча. Я здраво рассудила, что вопросы задавать бессмысленно. Александр Иванович расскажет то, что сочтет нужным. И не ночью.
— Чаю?
Я отрицательно качнула головой.
— А я выпью.
Он встал, чтобы поставить чайник.
— Шли бы вы отдыхать, — сказала я. — Утро скоро. Посуду я вымою.
К эмоциональному фону я не прислушивалась. Он опять стал ровным, нейтральным. Но после моих слов полыхнуло раздражением.
— Что-то не так? — моментально отреагировала я.
Александр Иванович не ответил. Заварил чай, вернулся с чашкой за стол. К тому времени я успела убрать то, что недоели, и составить посуду в мойку.
— Яра, сядь, — попросил Александр Иванович.
Я опустилась на свое место, успев заметить, что химер с кухни как ветром сдуло.
— Ты права, я чувствую вину перед тобой, — произнес Александр Иванович. И вцепился в чашку обеими руками. — Я не помогал дяде. Но бездействие — тоже преступление.
— Долг перед родом превыше всего, — прошептала я.
Странно, но я его… понимала. Неизвестно, как сама поступила бы на его месте. Своя семья всяко ближе, чем чужая.
— Дядя не просил меня о помощи. Тогда я еще и в управлении не работал. И знал не больше, чем другие. К следствию меня не привлекали, как родственника одного из подозреваемых.
— Павел Шереметев? — спросила я. — Это он подставил папу?
Александр Иванович ничего не ответил. Даже не кивнул. Ответ я прочла в его взгляде.
— Никакого заговора не было? Его придумал Романов? Он помог Павлу?
Вновь красноречивый взгляд. И толика уважения в эмоциях.
— А Петр Андреевич спасал репутацию рода. И наследство Матвея, заодно, — озвучила я то, что стало очевидным.
Александр Иванович встал, достал бутылку с коньяком, плеснул в чай пару ложек.
— Все это… из-за женщины, неразборчивой в связях? Или была другая причина?
— Не уверен, что могу говорить с девушкой о женском коварстве. — Александр Иванович криво усмехнулся. — Но придется. Варвара — редкостная дрянь. Она из тех барышень, что охотятся за толстыми кошельками. Однако навряд ли она была основной причиной. Скорее, поводом для того, чтобы зависть превратилась в ненависть.
— Вас не удивило то, что я знаю о Матвее, — заметила я. — И вы перестали делать вид, что ничего не знаете. Почему?
— Я знаю, с кем вы встречались в Москве, зачем ездили в Калужскую губернию. Матвей никогда не был дураком, ты — тоже. Да и хорошо, что вы знаете правду о родстве. Мы с дядей связаны клятвой, поэтому не могли ничего вам рассказать. — Александр Иванович водил подушечкой указательного пальца по ободку чашки. — А что до остального, то поделившись с тобой тем, что знаю сам, я ничем тебе не помогу. Я искренне не хотел, чтобы ты копалась в этом дерьме. Но, похоже, отговаривать бесполезно.