Достать банку мне так и не удалось, потому как остановил следующий вскрик Агнесс:
- Нет! Не нужно! Я не должна! Я передумала! Я могу не удержаться, - ткнула пальцем в другую баночку: - Вот мелиса! Возьми и закрой дверцы! Спрячь от меня «это»!
«Нервы у тётеньки ни к черту», - вздохнула я, вынимая банку с мелиссой и закрывая дверцы буфета: - «То дай, то не давай. Сама не знает, чего хочет».
Агнесс, отвернувшись от буфета и словно потеряв к нему всякий интерес, медленно обходила стол. Остановилась у одного из стульев:
- Я сяду здесь.
- Да пожалуйста, - согласилась я. – Садитесь хоть в кресло!
- Думай, кому и что предлагаешь! – голос гостьи стал строгим. – Не все лояльно к тебе настроены. Я вот откажусь, а кто-то возьмёт да сядет!
- И? – я не понимала, какие такие страшные последствия могут возникнуть, если кто-то посидит в кресле.
- Неужели бабушка тебе ни о чем не рассказала? – удивилась Агнесс.
Я покачала головой.
- Ни о чем, ни о чем? – продолжала настаивать гостья? – Даже перед смертью не обмолвилась ни единым словечком?
- Ни единым, - подтвердила я.
- Ох, Маргарита, Маргарита, - вздохнула Агнесс. – В этом она вся.
Да, кстати, забыла сказать, что имя мне дали в честь бабушки…
Глава третья
- Тебе не кажется, что пахнет сдобой? – ноздри тонкого хрящеватого носа Агнесс дрогнули, словно она к чему-то принюхивалась.
– Не кажется! – отрезала я. - Да и откуда в квартире могла появиться свежая выпечка?
- А ты проверь, - усмехнулась гостья. – Заодно, завари чай. Кстати, громоздить самовар не обязательно.
Я вышла в переднюю, отодвинула заслонку и уставилась на противень, полный пирожков. Аромат был умопомрачительным. Я удивилась, как не смогла учуять его раньше. Хмыкнула. Пожала плечами. Выложила неожиданное невесть откуда взявшееся угощение на жостковский поднос. Возвращаться в столовую за блюдом не хотелось, а этот поднос всегда стоял на припечке, служил своеобразным украшением и дополнением к расписным изразцам.
В углублении за печью ждал своей очереди самовар, увенчанный фаянсовым заварочником, в который я щедро насыпала чаю, захваченного по дороге в переднюю, и налила кипятку из чайника. Мелиссу Агнесс добавит сама.
Вернулась в столовую. Водрузила заварочник на стол и поставила рядом поднос с пирожками. Села напротив Агнесс. Уставилась на гостью:
- И как прикажете это понимать? – чувствуя всё усиливающийся голод, схватила пирожок и поднесла ко рту, намереваясь откусить как минимум половину.
- Подожди! – тонкая рука, покрытая желтоватой пергаментной кожей в пигментных пятнах, вырвала пирожок прямо изо рта.
Агнесс, словно не заметив моего возмущения бестактностью поступка, разломила пирожок напополам. Внимательно осмотрела, а затем и обнюхала, напомнив при этом породистую борзую, пытающуюся взять след. Удовлетворённо кивнула и протянула мне половинку. Вторую отправила себе в рот.
- Я сейчас сойду с ума, - провыла я. – Ничего не понимаю!
- Объясню и расскажу, - гостья раскрошила в пальцах листики сухой мелиссы и забросила в чашку. – Но сначала - чай. Потому как рассказ будет долгим, и хорошо, если уложусь в оставшееся до полуночи время, - указала рукой на мою чашку, словно приглашая последовать её примеру.
Я разве что не давилась пирожком, глотая весьма вкусную сдобу только после глотка чаю. Исподлобья посматривала на Агнесс, думая, когда уже она наестся и напьется.
Наконец, гостья промокнула рот тонким батистовым платочком, который вытащила откуда-то из рукава, вздохнула и спросила:
- Скажи мне, девочка (называть меня Марго она остереглась), ты любишь фантастику?
- Нет, - я покачала головой. Меня никогда не увлекали описания Космоса и Звездных Миров.
- Жаль, - пробормотала Агнесс, - но, надеюсь, ты поклонница фэнтези?
- Это там, где вампиры и эльфы? – решила уточнить я.
- Не только, - поморщилась гостья. – Но и эта нежить тоже обретается в не самых заселенных сопредельных мирах.
- Каких, каких?! – я едва не поперхнулась последним глотком чая.
- Сопредельных, - повторила Агнесс. - Тех, что находятся на расстоянии одной, максимум – двух, секундах от мира в котором родилась и выросла ты. Мира, куда сбежала беременная твоей матерью твоя бабка Маргарита.
- Угу, - я осоловела от чая и воспринимала услышанное, как бред переутомлённой тётки, которая прилипла ко мне сегодня утром незнамо с какого перепугу. – И зачем она, в смысле – бабушка, сбежала? И от кого? – язык с трудом шевелился во рту. Я поняла, что еще чуть-чуть и усну прямо за столом.
- Соберись! – крикнула Агнесс, и я вздрогнула от испуга, сбрасывая пелену сна. – Слушай и запоминай! Если хочешь жить и выжить!