Вскочив с места, я обогнула стол и застыла за спиной Гаары, пораженно вглядываясь вдаль.
- Что это? – озвучила я мучивший меня вопрос.
- Песчаная буря, - не оборачиваясь, ответил юноша. – Слабая, но на улицу выходить не рекомендуется. Дойдет до нас где-то через полчаса.
- Поэтому так пусто, - догадалась я.
Гаара, наконец, оторвался от работы и развернулся в кресле. Он обвел задумчивым взглядом селение, после чего посмотрел на меня.
- Тебя это пугает? – верно разгадал мои мысли Казекаге.
- Нет, - поспешно замотала головой я. – В смысле, да, это жутковато, но нет смысла бояться, до тех пор, пока я не… Ну… - Я осеклась, когда поняла, что совершенно потеряла свою мысль, наблюдая за надвигавшейся бурей.
- Я понял, - с намеком на усмешку прервал меня Гаара.
Послышался скрип отодвигаемого кресла, юноша встал, остановился рядом со мной, слева и чуть сзади. Немного помолчал, после чего спросил:
- Что-то не так?
Развернувшись, я сперва непонимающе нахмурилась, а затем поспешно подняла руки в примирительном жесте.
- Нет-нет, что ты! Все отлично. Просто это…
Я подняла глаза к потолку, сдула с лица некстати выбившуюся челку. Казекаге был известен тем, что был не слишком эмоционален. Он не любил, когда вторгались в его личное пространство, а еще не понимал даже самых обыденных для всех остальных людей вещей. Меня все это никогда не волновало – переборов первоначальный страх перед джинчуурики, я очень быстро нашла к нему свой подход, чем бесцеремонно пользовалась, позволяя себе вытворять рядом с Гаарой то, что другим бы не пришло в голову из соображений собственной безопасности. Однако сейчас, после долгой разлуки, я как будто снова неожиданно оробела.
- Реабилитационный период, - наконец, закончила свою мысль я.
Гаара моргнул.
- Реабилитационный период, – повторил он с уточняющей интонацией.
Я раздраженно отбросила с лица упорно лезущую в глаза челку и тяжело вздохнула.
- В смысле… мы давно не виделись, и мне нужно некоторое время, чтобы привыкнуть. Чтобы войти в колею. Чтобы все стало, как прежде.
Чуть помедлив, Гаара понимающе кивнул. Подобные разъяснения были нам не в новинку. Он двенадцать лет жил прокаженным изгоем, а потому много мог банально не знать. После, скажем так, встряски и становления на «путь истинный» всему приходилось учиться – в том числе, и эмоциям. Частенько приходилось объяснять ему элементарные для обычного человека вещи, чувства, ощущения. Порой даже то, что невозможно описать словами. Но я старалась, как могла.
Остановившись и переведя дыхание, я подняла глаза. Гаара, расценив это как знак, едва заметно улыбнулся и произнес:
- Я скучал.
За столь долгое время я уже успела отвыкнуть от его прямоты, а потому стушевалась, но быстро взяла себя в руки. Невольно приходилось подстраиваться под его лад. Постаравшись придать голосу твердость, я ответила:
- Я тоже.
Мысленно задалась вопросом – не прозвучали ли случайно неуверенность или желание польстить? Казекаге всегда чувствовал ложь, даже самую малую. Еще один, кстати, повод его бояться, который меня совершенно не волновал.
Однако все сомнения мигом разрешились, стоило Гааре протянуть ко мне руки. Со вздохом - облегчения? радости? - я сделала шаг вперед. Сначала несмело обвила руками шею, потом вцепилась железной хваткой и уткнулась носом в плечо. И сразу же ощутила то, что было мне уже давно знакомо – тепло, уют, иррациональное чувство безопасности. Чуть терпкий запах песка и солнца. Чужие руки на моей талии лежали небрежно, по-хозяйски. Послышался хрипловатый голос с насмешкой:
- Что там с реабилитационным периодом?
- К черту его, - шепотом отозвалась я.
Вот так вот и забываешь про весь мир. Про проблемы, про экзамены, про генинов и подозрительных шиноби… Погодите-ка.
Я выпуталась из чужих объятий и чуть отстранилась, уперевшись ладонями в грудь Гаары. Но, видимо, отпускать меня в его планы не входило, поэтому он даже не пошевелился – так и остался стоять, прислонившись к столу и положив руки мне на талию.
- Я видела шиноби Тумана там, на улицах. По-моему, они что-то замышляют.
Казекаге помрачнел.
- Я знаю. – Вот тебе и «дальше своего носа не видит»! – Но начнем проверять генинов на подставных, придется проверять всех. Это вызовет недовольство и посеет панику. Нам это ни к чему.
Я задумчиво кивнула. Значит, у них тут, наверху, все уже давно продумано наперед. Да уж, глупо было думать, что нечто подобное станет для Казекаге новостью, особенно в свете недавних нападений.
- Могу я тебя кое о чем спросить? – негромко произнес Гаара. Выражение его лица смягчилось, однако взгляд все равно оставался серьезным. – Вернее, могу ли я тебе доверять?
Я нахмурилась. Мне казалось, что стадию «доверяю – не доверяю» мы уже давно прошли. Юноша поспешил уточнить:
- Не как человеку или… другу. А как шиноби чужой деревни.
Вот это уже что-то новенькое. О политике мы предпочитали не разговаривать. Во-первых, потому, что было неловко, даже несмотря на союз Суны и Конохи. Во-вторых, Каге одной деревни наверняка будет неинтересно обсуждать государственные дела с генином другой.
- Можешь. – Разве могла я сказать что-нибудь еще?
- Есть подозрения, что среди экзаменующихся как минимум две подставных вражеских группы. А удобнее всего убивать на втором этапе. По своему опыту знаю.
Хоть последняя фраза мне сильно не понравилась, я кивнула.
- Но, так как мы не можем их вычислить или устранить, то решили действовать похожим методом. От Суны на этом экзамене три команды, и только в одной – действительно генины. В двух других – члены АНБУ. На втором этапе их задачей будет выслеживать противника и по мере возможностей защищать остальные группы.
- И… ты говоришь мне это, потому что?..
- Потому что хочу, чтобы ты была предупреждена. Если атакуют вторженцы, от них не получится откупиться свитком. Их целью будет убийство, хладнокровное и беспощадное.
И хоть я, как могла, старалась сохранить невозмутимое лицо, что-то внутри все равно содрогнулось от этих слов. Уж слишком похожая была ситуация. Гаара, заметив всплеск эмоций и тут же верно их разгадав, нахмурился, опустил голову. Стало ясно – еще чуть-чуть, и уйдет в себя. Надо было срочно его чем-то отвлечь.
- Эй, прекрати, - негромко, почти шепотом произнесла я.
Аккуратно взяла его лицо в ладони, подняла, заставляя посмотреть на меня. Невольно очертила большими пальцами черные круги, так резко контрастирующие с молочно-белой кожей. Гаара прикрыл глаза, словно стараясь запомнить ощущения.
- По-прежнему почти не спишь? – с грустной улыбкой спросила я. Юноша чуть мотнул головой, что должно было означать согласие. – Работа?
- В том числе, - уклончиво отозвался он. Открыл глаза, взял мои ладони в свои, чуть сжал. – Мне не хватало тебя. А при мысли, что завтра, на экзамене, с тобой может что-то…
- Подожди-подожди, - перебила я со смехом. Мне не нравилось, в какое русло шел наш разговор. – Я ведь еще даже не знаю, допущена ли. Результаты не сказали.
- Сказали, - невозмутимо возразил Гаара.
- Когда?
- Только что. Минут пять-десять назад.
- О-о. – Я удивленно вскинула брови. – Ну, а мне кто скажет?
- Видимо, я. – Казекаге самым наглейшим образом ухмыльнулся. – Если хорошо попросишь.
- На колени встать? – саркастично поинтересовалась я.
- Не настаиваю, но если хочешь…
- Ой, да говори уже, - не выдержав, прервала его я и, подбавив весу своим словам, слегка толкнула кулаком в плечо. Гаара даже не пошатнулся.
- Прошла, - с неохотой признал он. – Двадцать четыре балла на команду. Узумаки, как всегда отличился, набрал всего пять. У тебя десять из десяти.
Невольно я просияла. Хоть явно Казекаге этого и не показывал, но в его голосе отчетливо проскользнула едва слышимая гордость и похвала.
- Хотя лучше бы провалила, - сумрачно добавил Гаара. – Может, откажешься?