- А в остальном?
- А в остальном я ничего не чувствую, - пожала плечами я. – С утра в госпитале мне вкололи какое-то дорогущее лекарство, которое даже смертельно больных ставит на ноги. Что-то вроде стимуляторов.
- И кто за него заплатит? – с сарказмом спросил Син.
- Уже заплатили, - холодно отозвалась я. Представляю, какие лица были у врачей, когда Гаара им заявил, что лечение идет за счет Суны. Пока не начались дальнейшие расспросы, я быстро перевела тему, поворачиваясь к Неджи: - С чего вдруг такая забота?
Шиноби, казалось, стушевался.
- Это моя обязанность, - произнес он, стараясь не встречаться со мной взглядом. Ох, темнит Хьюга.
- Да-а? – елейным голоском пропела я. Сделала шаг к юноше, пристально того разглядывая. – Выкладывай уже.
- Меня попросили за тобой приглядывать, - со вздохом признался Неджи.
- Попросили? – удивилась я. – Кто? – А через секунду до меня дошло. – Ли! Вот хитрец!
- Он всего лишь беспокоится… - попытался защитить друга Неджи.
- Беспокоится он! – фыркнула я. – О себе пускай побеспокоится.
Хватит с меня и одной няньки. Гаара иногда бывал просто невыносим в этом плане, была бы его воля – он бы меня запер где-нибудь в резиденции и выпускал на прогулку только под вооруженным конвоем. А тут еще Ли со своими просьбами «приглядывать»! Тьфу, все мужики одинаковые.
К счастью, дали сигнал о начале экзамена, и все споры пришлось отложить. Провожатые отвели каждого из участников к нужному входу. Мне в проводники достался типичный шиноби Песка – молчаливый и неприступный. Они тут все на одно лицо. Пара минут ожидания, и мужчина сделал шаг в сторону, давая мне дорогу. Не медля ни секунды, я сорвалась с места.
Серые однообразные стены проносились слева и справа, смываясь в две сплошных полосы. Над головой был виден кусок девственно чистого неба и край солнца, только-только поднимавшегося к зениту. Пока единственный мой план состоял из одной задачи – добраться до второй части лабиринта как можно быстрее. В скорости я превосходила как минимум половину конкурентов, что утешало. Однако минут через пять непрерывного бега начались ловушки. Яму с шипами удалось миновать, всего лишь изменив плоскость перемещения – несколько шагов по стене, и я продолжила путь. Дальше было сложнее. Шипы выскакивали из стен в самые неожиданные моменты. Тут сказалась скованность движений – корпусу не хватало гибкости. Один из клиньев распорол майку, оставив в ткани зияющую дыру. Нет, так дальше продолжаться не может.
Остановившись и убедившись, что земля не уходит у меня из-под ног, сверху ничего не падает, а из стен – не выпрыгивает, я принялась быстро и сноровисто разматывать бинты. От раны остался длинный белесый, только-только заживающий шрам. Дернись резко – и разойдется. Сцепив зубы, я понеслась дальше.
Заметив впереди конец бесконечного, казалось бы, туннеля, я облегченно вздохнула и ускорилась. Выпрыгнув из своего «коридора», я поспешно огляделась. Небольшое пустое пространство. Двадцать четыре хода за моей спиной, двенадцать – впереди. Одиннадцать из них были открыты, двенадцатый же – замурован. Догадавшись, что им уже кто-то воспользовался, я ринулась вперед. Слева пронесся кто-то из генинов, но мне сейчас не было до него никакого дела.
За спиной с шелестом сошлись стены, путь назад был заказан. Кроме того, над головой появлялась… крыша? Небо исчезало за сплошным камнем. Через секунды я оказалась заперта в четырех каменных стенах. Никаких звуков – только мое собственное сбитое дыхание. Темно и даже прохладно. Дорога только одна – вперед.
Бежать расхотелось. Я стала делать осторожные, неторопливые шаги. Постепенно ускорилась, понимая, что тянуть сейчас бессмысленно. Ловушки не попадались. Здесь вообще было подозрительно спокойно.
Через полчаса я осознала, что смертельно устала. Хотя, казалось бы, с чего вдруг? Темп я выбрала средний, двигалась без особого напряжения, чтобы не беспокоить рану. Но ощущение было такое, будто я уже второй день бегу без еды и отдыха. Ела я, кстати, с утра - в госпитале в меня впихнули огромный завтрак, заставив съесть все до последней крошки. А еще дико хотелось пить, хотя в сумрачном коридоре не было жарко. Я продолжала упорно идти вперед, хотя выхода не было видно. Туннель был определенно слишком длинным, он бы не уместился в лабиринте.
Гендзюцу, значит. Причем весьма умелое и правдоподобное. Рассеять его не вышло, все осталось по-прежнему. А, значит, выход был только один – продолжать идти.
Прошел еще час, быть может, два. Я чувствовала, как тяжелеют ноги, с трудом мне подчиняясь. Язык был сухим, словно наждак, губы покрылись неприятной корочкой, и, стоило мне приоткрыть рот, натянутая кожа лопнула. Слизнув выступившую кровь, я поняла, что больше не могу передвигаться. Упав на колени, попыталась отдышаться, прийти в себя, сфокусировать расплывающееся зрение. В голову вдруг полезли мысли о смерти – вот такой дурацкой, бесславной. Руки отказали, и я улеглась на холодном песке. А ведь мне столько всего нужно было сделать! Повзрослеть, поумнеть, стать сильнее. Выйти замуж и завести ребенка. Может быть, даже двух. Увидеть своими собственными глазами, как Узумаки станет Хокаге, в конце концов. Нет, здесь и сейчас я точно не умру.
С трудом приподняв голову, я хотела уже было издать победный возглас, но пересохшее горло выдало жалкий хрип. Впереди был виден выход – белый прямоугольник света. Сначала я поползла, потом, сделав огромное усилие, встала на ноги и, опираясь на стену, пошла вперед. Страшнее всего было бы, если бы я ни на метр не сократила расстояние, но нет – выход был все ближе и ближе. Когда оставалась буквально пара шагов, я, пересилив себя, перешла на бег. Вылетев из осточертевшего коридора, я с радостным стоном подняла голову к небу. Черт возьми, как же приятно снова его видеть!
Оглядевшись, я обнаружила, что стою на небольшой площадке. Впереди, как и было сказано, всего пять входов. И четыре из них уже были замурованы. Представив, что мне предстоит еще одна похожая «прогулка», я резко отпрянула. Ни за что. Я туда добровольно не полезу.
Однако стоило из соседнего хода выйти генину-конкуренту, я, вопреки своим мыслям, заспешила вперед. Уже почти зайдя в коридор, я обернулась и тут же почувствовала острый приступ вины. Широко раскрыв глаза, на меня смотрел Наруто. С непониманием, обидой. А в следующий момент стены сошлись, закрывая мне обзор.
Обернувшись, я взвизгнула и резко отпрянула, вжимаясь в прохладный камень. Передо мной была яма метров эдак в шесть-семь. На дне… лучше бы это были шипы. Подозреваю, что извивающаяся и шипящая масса – это змеи. А бордюрчик, на котором я ютилась, был шириной в ладонь.
Закрыв глаза, я попыталась сосредоточиться. Прыгать – не вариант, мне не оттолкнуться, да и расстояние было хоть и посильным для шиноби, но все равно – большим. Для пробежки по стене мне также не хватало места. Значит, вариант только один – использовать чакру, как учили в Академии. Сконцентрировать в ступнях, шагнуть на стену и пройтись по ней, как по полу. Ничего сложного, за исключением того, что контроль чакры у меня был весьма посредственный.
Медленно я придвинулась к краю, пощупала стену - а то вдруг ловушки. Сделав глубокий вдох, сосредоточилась, дождалась, пока ноги начнет слегка покалывать от переизбытка чакры, и сделала шаг. Убедившись, что держусь довольно крепко, подняла вторую ногу, выдохнула, перемещаясь в другую плоскость, и покачнулась, с трудом удерживая равновесие. Присела и пошла вперед. Ну, как пошла – скорее засеменила гуськом, боясь оторвать руки. Справа раздавалось угрожающее шипение готовых встретить меня змей. Зачем-то я заглянула в яму, увидела отвратительного вида кобру и едва не потеряла контроль. К счастью, вовремя спохватилась и направилась дальше.
К тому моменту, как мои ноги коснулись пола на противоположной стороне, я была настолько измотана, что даже толком не могла этому обрадоваться. Толкнула небольшую деревянную дверь – та поддалась с трудом, и сделала шаг вперед. Снова куда-то идти, бежать, ползти. Вперед и только вперед. Тело перешло на автоматический режим и уже не нуждалось в моих указаниях.