Несмотря на ранний час, на улицах селения уже вовсю шла работа. Интересно, они вообще спать ложились или работали всю ночь?
Решив не бродить без толку по деревне, я направилась прямиком к общежитию. Немного поплутав в узких проулках, я все же нашла знакомое здание. В небольшой прихожей тут же столпились генины и уставились на меня в ожидании объяснений. Я уставилась на них в ответ, ибо совершенно не понимала, чего они от меня хотят.
- Что там происходит? – подала голос Химицу, выходя вперед.
- А что, самим не выйти и не посмотреть? – удивилась я. – И вообще, где хоть кто-нибудь из взрослых?
- Мы не можем. На здание наложена печать. Судя по мощности, работа Какаши-сана, - негромко ответил Сицуе.
- Да? – вскинув брови, произнесла я. – Но я же только что…
- Действует на определенный круг людей, - пожал плечами Хьюга.
А, ясно. Какаши-сенсей, видимо, запер их тут, чтобы не лезли геройствовать. Вполне логично, но детишек я понимаю – мне бы тоже было обидно.
- Так что насчет взрослых? – поинтересовалась я, проходя мимо толпы к своей комнате.
- Никто не появлялся, - пожала плечами Химицу, заходя следом за мной. Остальные, удрученные своей беспомощностью, разошлись по общежитию.
«Взрослые» появились через час, когда я уже успела принять душ и переодеться. Правда, Сина взрослым проблематично назвать, но это лучше, чем ничего.
- Ты где был? - спросила я, когда мы собрались в их с Наруто комнате. Все генины были выставлены за дверь, несмотря на их дикое желание узнать подробности произошедшего.
- В госпитале, - ответил Син, плюхаясь на свою кровать и закидывая руки за голову.
- Всю ночь что ли? – удивилась я.
- Ага, - отозвался Оказаки со своей кровати и протяжно зевнул. – Сакура запрягла следить за Узумаки.
Я задумчиво кивнула и поднялась на ноги, намереваясь направиться прямиком к больнице.
- А остальные где? – спросила я напоследок.
- У Хокаге, я думаю, - невнятно пробубнил друг, утыкаясь носом в стену.
Я тихонько прикрыла за собой дверь и вышла из здания, несмотря на возмущенные вопли генинов.
Дорогу до госпиталя с трудом, но удалось вспомнить. И если на улицах Суны было много народу, то в больнице – просто не продохнуть. Ниндзя-медики суматошно бегали туда-сюда, большинству раненых не хватало палат и коек, а потому их рассаживали на скамейки прямо в коридорах. Видно было, что госпиталю катастрофически не хватает рабочих рук. Совершенно растерявшись, я даже поначалу не знала, куда податься – так и стояла посреди прохода, регулярно толкаемая пробегающими мимо людьми. Но, наконец, вдалеке мелькнула знакомая розовая шевелюра, и я окликнула Сакуру. Девушка по-быстрому объяснила мне, как дойти до палаты Узумаки, после чего потребовала не засиживаться слишком долго и идти ей помогать.
Как ни странно, в палате Наруто было спокойно – койка тут была всего одна, что меня весьма удивило. В себя джинчуурики так и не пришел, по-прежнему находясь то ли без сознания, то ли в глубоком сне. Узумаки был закутан в бинты по самый подбородок, и у меня неприятно кольнуло в груди от мысли, что это все из-за меня. В конце концов, теперь этому парню я обязана жизнью.
И если видения, которые причудились мне ночью, были правдивы, то выходило, что мы с ним… дальние родственники? Я, выходит, тоже Узумаки – по материнской линии. Думаю, Наруто эта новость обрадует. Хоть что-то полезное из всей этой странной круговерти из прошлого.
Посидев рядом с его койкой с десяток минут, я вышла из палаты и отправилась помогать персоналу больницы.
Первое, что сделала Сакура, когда я к ней вернулась, это тщательно осмотрела мою ладонь. Задумчиво покивала, после чего накрыла ее своей и вылечила за каких-то полминуты. Талант, что еще сказать.
Несмотря на то, что ирьенином я не была, основы медицинской помощи знали все ниндзя, тем более куноичи, так что меня отправили на перевязку. В основном моя работа состояла в том, чтобы менять бинты, иногда приходилось носить лекарства или еду. Так или иначе, скучать не приходилось. Я и не заметила, как солнце начало клониться к горизонту. Поручения были мне не в тягость. Несмотря на ноющие мышцы, я не жаловалась, ведь работенка не требовала серьезных физических усилий, а сидеть без дела мне было бы совестно.
К концу дня обстановка в госпитале начала налаживаться. Всех легкораненых перевязали и отправили по домам, остальных, как могли, разместили в палатах, притащив запасные кровати. В тесноте, да не в обиде, как говорится. Ближе к вечеру медиков и добровольцев распустили, оставив в больнице только дежурных врачей. Но Сакура не дала мне сделать и пары шагов, сразу потащив в сторону здания, где расположилась Хокаге. В ответ на мой удивленный возглас прозвучало «приказ начальства».
В гостевой комнате собрались почти все коноховцы, не было только Наруто (по понятным причинам) и Неджи (по непонятным). Син, позевывая, стоял в углу, совершенно ко всему равнодушный, в то время как Цунаде что-то втолковывала десятой команде. Как только открылась дверь, куноичи подняла голову от бумаг на столе и кивнула.
- Сакура, Шио, проходите.
Интересно, она вообще мое имя знает?
Ино потеснилась на диванчике, уступая нам место и не забыв при этом кинуть злобный взгляд на Харуно. Та ответила ей тем же. Я поспешила вклиниться между девушками, дабы предотвратить конфликт. Хокаге отложила свиток и откинулась на спинку, скрещивая руки на груди.
- Во-первых, Совет Суны благодарит Коноху за оказанную военную и медицинскую помощь и обещает не остаться в долгу, - начала Цунаде, и в ее голосе отчетливо была слышна гордость. Впрочем, похвалы от нее лично мы так и не дождались. К тому же, судя по взглядам всех присутствующих, объяснялось все это уже во второй, а то и в третий раз. – Во-вторых, неизвестно, как скоро Узумаки выйдет из комы, а после ему потребуется минимум две недели на реабилитацию. На это время ему придется остаться в Суне.
Стоп, кома? Никто не говорил мне про кому. Я даже не догадывалась, что все настолько серьезно.
- Естественно, - тем временем продолжала Цунаде, - за ним будут следить лучшие медики Суны. Он отправится домой, как только сможет. Мы же выдвигаемся завтра с утра.
Пока я пораженно хлопала глазами, Хокаге припечатала:
- Возражения не принимаются.
Я так и осталась сидеть с раскрытым ртом, не в силах вымолвить ни слова.
Со всей этой суматохой мне как-то даже в голову не приходило то, что совсем скоро мне предстояло вернуться домой, в Коноху. До этого в Суне мне приходилось бывать всего три раза, и каждый раз расставания становились все болезненней. А теперь, когда наши с Гаарой отношения, скажем так, перешли на новую ступень, я вообще представить не могу, как ступлю за пределы селения. Если мне это в голову не приходило, то Казекаге, кажется, уже успел об этом подумать. Потому и просил остаться.
- На сегодня свободны, - тем временем объявила Цунаде. – Какаши, Гай, вы ночуете с генинами. И снимите уже этот чертов барьер, дети там, как в тюрьме сидят.
Джонины коротко кивнули и исчезли за дверью. Следом за ними потянулись и остальные – негромко переругиваясь, мимо прошли Ино с Сакурой, потом лениво выплыл Шикамару, замыкали процессию Чоджи и Син. Складывая на столе бумаги, Хокаге спросила:
- Хотела что-то сказать, Шио?
- Цунаде-сама, - начала я отчего-то дрожащим голосом, - можно ли… можно ли переходить из одной деревни в другую?
Я опустила голову, так что выражение лица куноичи не видела, но ее руки, до того ловко перебирающие отчеты, вдруг замерли. Стопка бумаг медленно опустилась на столешницу, а длинные изящные пальцы исчезли из видимости – Цунаде откинулась на спинку дивана. Я осмелилась поднять глаза и взглянуть на нее. Я ожидала увидеть злость, возмущение, удивление, в конце концов, но нет – уголки губ женщины были чуть приподняты в полуулыбке.
- А я все думала, когда ж ты спросишь.
Я пораженно замолчала, ожидая продолжения. Хокаге вздохнула, убрала упавшие на лоб светлые пряди и негромко, совсем не в ее манере, произнесла: