- Знаешь, Нана, такова уж судьба куноичи. Сколько бы мы не кричали о своей независимости, хотим мы того или нет, мы всегда ведомые. Нет, конечно, бывают случаи, когда женщина все берет под свой контроль, но, на мой взгляд, это неправильно.
Я едва удержалась, чтобы не прыснуть. Странно было слышать такие слова от одной из самых сильнейших куноичи в мире и по совместительству Хокаге. А Цунаде тем временем продолжала:
- Это не значит, что тебе придется принять это, как должное. Напротив – учись давать достойный отпор, Шио. Любая уважающая себя женщина не станет подчиняться просто так. И все же однажды она встречает того самого, подчиниться которому захочет сама. – Хокаге чуть склонила голову набок, улыбаясь краем губ. – И ты его, похоже, уже встретила.
Я задумчиво разглядывала свои ладони, не зная, что ответить. Да и нужен ли был мой ответ? Видимо, нет, потому что Цунаде снова заговорила:
- Если у вас все сложится удачно, то твой переход в Суну всего лишь вопрос времени.
Я не поверила своим ушам. Создавалось ощущение, будто меня гнали в шею из родной деревни. Да, она не такая уж и родная мне была – я ведь там жила не с самого детства. Но все же с восьми лет Коноха была для меня домом, и в мои планы вовсе не входило ее покидать. До недавнего времени.
- К чему вы клоните, Хокаге-сама? – севшим голосом спросила я, по-прежнему не поднимая глаз.
- Я? – возмущенно воскликнула Цунаде. – Я ни к чему не клоню. – Задумчиво-спокойное настроение куноичи сменилось на привычно-раздраженное. - И вообще, дуй-ка ты спать, время позднее.
Я послушно встала, почувствовав, что ватные ноги меня едва держат, и направилась к выходу.
- Шио, - окликнула меня Хокаге уже у самых дверей. Не дождавшись пока я повернусь, она негромко произнесла мне в спину: - Цени то, что имеешь.
Горечь, столь ярко промелькнувшая в ее голосе, заставила меня вздрогнуть. Цунаде уже отвернулась, и я не успела разглядеть ее лица, но, даю голову на отсечение, в ее глазах стояли слезы.
*
Сказать, что мне было тяжело, значит, ничего не сказать. Беспечное настроение, в котором я пребывала весь день, улетучилось в неизвестном направлении и, похоже, не спешило возвращаться. От мысли, что уже завтра с утра мне придется оставить селение Песка, а, значит, оставить и Гаару, становилось не просто тошно – невыносимо. Я скучала по Конохе, но еще больше я скучала по Суне, и это при том, что еще не успела ее покинуть. Даже сложно сказать, почему. Пейзажи в Стране Ветра были скучны, а местная жара могла доконать любого чужеземца. И все же мне казалось, словно все это было… моим. Родным. Как будто я здесь жила уже очень и очень давно. Было что-то чарующее в этой монолитной, но в то же время опасной спокойности, которая в любой момент могла обернуться смертельной угрозой, будь то притаившаяся в песке кобра или же стремительно надвигающаяся песчаная буря. А какие здесь были роскошные закаты!
Я уже вышла на центральную площадь селения, примыкавшую к резиденции Каге, когда решила остановиться, завороженная умирающим солнцем. Было видно лишь его верхний край, да и тот быстро исчезал. Последние лучи окрашивали обычно блеклое небо в невероятные цвета: розовый постепенно переходил в бордовый, а тот сменялся ярко-оранжевым. И ни единого облака, посмевшего бы закрыть такую красоту.
Наверное, я замерла с раскрытым ртом, разглядывая потрясающий вид и совершенно уйдя в свои мысли, потому что шагов не услышала.
- И давно ты меня ждешь?
До хруста в шее резко обернувшись, я увидела в глазах Гаары насмешливые искры. Вот это прогресс, кажется, мы научились шутить и язвить.
- С самого утра, Казекаге-доно, - той же монетой отплатила я, усмехнувшись.
Песок приятно зашуршал под подошвой, потревоженный нашими шагами. Сказать было нечего – слова сейчас были бессмысленны, а потому несколько долгих секунд мы просто молчали.
- Мы уходим завтра с утра, - наконец, выдавила я, опуская голову – смотреть на реакцию Гаары было выше моих сил.
Но, видимо, сам юноша придерживался другого мнения. Теплые, чуть шероховатые пальцы коснулись моего подбородка и мягко надавили, заставляя поднять голову и встретиться с Казекаге взглядом.
- Я знаю, - произнес он едва слышно, и, приблизившись, повторил мне в губы: - Я знаю.
Этот поцелуй был чем-то новым: по-своему волнительным и сладким, но от отчаяния, с которым его губы касались моих, становилось невыносимо горько и обидно. В расставании не было ничего катастрофического, но только не тогда, когда нас отделяли два с лишним дня пути, густой лес и бескрайняя пустыня. Да и мы оба были не в том положении, чтобы, если что, вдруг сорваться с места – Гаара был Казекаге, а я оставалась шиноби Листа, и миссии еще никто не отменял. Все эти размышления навели меня на мысль: а что, если Суна мне так близка только потому, что Гаара здесь? Ведь, откровенно говоря, не находись он в Стране Ветра, я бы вряд ли здесь вообще появилась.
Мягкие губы ненавязчиво касались щек, скул, прикрытых глаз, постепенно спускались к шее. В этих едва уловимых поцелуях не было напористости, только… нежность? Сказал бы мне это кто-нибудь год назад, я бы точно не поверила, что Гаара на нее вообще способен. Однако сейчас я не могла подобрать более подходящего слова. Одним своим присутствием Казекаге кружил мне голову. Более того, он это знал и бессовестно этим пользовался.
- Гаара? – слабым голосом позвала я. Хотелось отстраниться - в конце концов, мы ведь стояли в самом центре селения и, несмотря на поздний час, кто-нибудь вполне мог пройти мимо. Но найти в себе силы оттолкнуть его казалось сейчас невозможным.
- Мм? – вопросительно пробормотал Казекаге, не отрываясь от своего, по всему видимому, увлекательного занятия.
- Тут же люди, - прохныкала я, неловко переступая с ноги на ногу и в то же время закрывая глаза от наслаждения.
- Угу, - подтвердил юноша. Видать, его это совершенно не заботило. Он уже успел спуститься к моему плечу и, кажется, препятствие в виде майки его порядком раздражало. Испугавшись, что он, того гляди, примется снимать ее с меня прямо здесь, я поспешно положила руки на плечи Гаары.
- Ты же Казекаге, - укоризненно произнесла я, постаравшись придать голосу серьезность. Но вид у юноши был такой… трогательный, что мои губы невольно растянулись в улыбке.
Он казался потерянным: волосы растрепались на ветру, в глазах застыла какая-то немая просьба. В этот момент сложно было поверить, что передо мной стоит тот самый Демон Пустыни, бывший джинчуурики, в кровавой ярости убивший не один десяток человек. Раньше подобного рода мысли меня пугали, заставляли прийти в себя, словно бы вернуться в реальность из розовых мечтаний. Но сейчас это казалось давно забытой глупостью. Может быть, это действительно было глупо – вот так вот безоговорочно ему доверять, но кому как не мне было знать, насколько сильно Гаара изменился за последние годы.
- О чем задумалась? – негромко спросил он, кончиком большого пальца поглаживая мою скулу.
Я встрепенулась, выныривая из своих мыслей и поднимая глаза, хотела отмахнуться или отшутиться, но с языка невольно сорвалось:
- Я не хочу уходить.
Казекаге мгновенно изменился в лице – нахмурился, поджал губы, опустил взгляд, - и я тут пожалела, что совершенно не слежу за тем, что говорю.
- Но хочу вернуться в Коноху, хочу вернуться домой.
Поддавшись сиюминутному порыву, я приблизилась, обхватила юношу руками, утыкаясь носом в изгиб его шеи. Он вздохнул. Ладони уже привычно опустились на мою талию, а подбородок – на макушку. Совершенно спокойным, ни на йоту не дрогнувшим голосом Гаара произнес:
- Разве дом не там, где тебя любят?
С минуту я пыталась осмыслить его слова. Когда же до меня, наконец, дошло, я не смогла отстраниться, побоявшись смотреть ему в глаза. Сердце испуганной птицей судорожно забилось в груди – резко, прерывисто, быстро. Зажмурившись, я вцепилась руками в его рубашку, безжалостно оную сминая. Видимо, все это Гаара расценил неверно. Может быть, решил, что меня это испугало. Он поспешно отстранился, положил руки на мои плечи и наклонил голову, пытаясь посмотреть мне в лицо.