- Что значит «наконец»? – возмутилась я.
- А чего он резину тянул? И так, как день, все было ясно, - объяснил Наруто, как будто это было нечто само собой разумеющееся.
- Ну, знаешь ли, - неопределенно фыркнула я и скрестила руки на груди. – Тоже мне, нашелся спец по отношениям.
Узумаки улыбнулся от уха до уха, и глядя на его улыбку, я вдруг решила поделиться накипевшим. Именно с ним, ни с кем другим. Никто другой и не понял бы.
- Наруто… ты когда был в отключке, что-нибудь видел? Ну, там, сны какие-нибудь странные?
Парень озадаченно почесал светлую макушку, нахмурился.
- Мне снился очень странный сон… - начал он издалека. Я навострила уши. – Как будто я огромная тарелка с раменом, и я никак не мог решить, есть себя или нет.
Я закатила глаза. Ясно, ничего нового.
- А что такое, Нана-чан?
- Да мне вот не рамен снился, - поделилась я. А затем вкратце пересказала все, что видела в своих видениях. По мере рассказа глаза Наруто становились все шире, а челюсть медленно стремилась к полу.
- Думаешь, это все правда? – наконец, спросил он.
- Похоже на то, - пожала плечами я. – Даже мое больное воображение не в состоянии все это выдумать.
- Ничего себе, - присвистнул джинчуурики. – Так мы с тобой семья, считай.
- В десятом колене, - пошутила я, припомнив слова девушки из своего видения.
- Да какая разница, - просиял Наруто. – Лучше, чем ничего, а, сестричка? И еще, выходит, кто-то из шиноби Суны – твоя родня, да? То-то тебя сюда так тянет.
Я неопределенно пожала плечами. Действительно, может причина не только в Гааре.
- Слышал, вы завтра уходите? – спросил юноша. Хотя он старался придать голосу непринужденность, я все равно услышала проскользнувшее расстройство. Когда я кивнула, Наруто хмыкнул: - Бросаете, значит, меня, да?
- Вовсе нет, - поморщилась я. – Песчаники о тебе позаботятся. Ты тут с Гаарой не пропадешь.
- А он тут без тебя не пропадет? – неожиданно спросил Узумаки без капли веселости.
Я подняла голову, встречаясь с джинчуурики взглядом. Не найдя, что ответить, я промолчала. Но, видимо, Наруто и не требовался ответ.
Он явно не такой наивный идиот, каким пытается казаться.
*
В мою голову ни на секунду не пришла мысль свернуть с намеченного пути. Честно говоря, я даже как-то не особо задумывалась, куда иду – ноги вели меня сами, а безошибочно они знали дорогу только в одно место.
У входа в резиденцию на этот раз стояло двое шиноби, однако ни один из них не попытался меня остановить. Сил, чтобы удивиться, уже не осталось. Поднималась я медленно, с трудом переставляя ноги. И не столько от усталости, хотя она, конечно, сыграла свою роль. Хотелось потянуть время, несмотря на то, что я знала – утро наступит неизбежно. Разозлившись на себя за такую мягкотелость, я со злостью заставила тело двигаться быстрее, не обращая внимания на протестующе занывшие мышцы. В итоге в кабинет Каге я буквально вбежала, запыхавшаяся и крайне недовольная жизнью. Каково же было мое удивление, когда я обнаружила, что помещение было пустым. За широкими окнами по-прежнему открывался захватывающий вид, рабочий стол был завален различного рода бумагами и свитками – причем видно было, что к ним прикасались, но потом, видимо, в раздражении бросили. Однако вопрос решился сам собой, стоило мне перевести взгляд и заметить открытый проем в левой стене. Переведя дыхание, я приблизилась, но заходить внутрь не спешила, прислонившись к косяку двери.
Гаара и впрямь был тут. Сидел на дальней стороне кровати, ко мне спиной, опершись локтями на колени и запустив пальцы в волосы, в свете почти зашедшего солнца отливавшие оранжевым. Окна были не зашторены, а одно из них – раскрыто нараспашку. Уже по горькому опыту зная, какими холодными могут быть ночи в пустыне, я подошла и аккуратно прикрыла створку, оставив лишь небольшой зазор для свежего воздуха. Бросив мимолетный взгляд на пейзаж, я вдруг заметила, что небо, обычно усеянное звездами, сегодня почему-то было девственно чисто – лишь сплошная ткань темного небосвода, ни единого звездного отблеска. Скрип проржавевших петель не заставил Казекаге повернуться. Уверена, о моем появлении он знал уже тогда, когда я поравнялась со стражей там, внизу, у главного входа. Окинув взглядом обнаженные белые плечи и спину, я все-таки сделала несколько нерешительных шагов в сторону юноши. Вспомнив, что времени не так уж много, осмелела, заползла на кровать позади него и неожиданно заговорила:
- Рано или поздно я останусь в Суне.
Это, кажется, заставило Гаару отвлечься от его мыслей. Он вздрогнул, опуская руки, повернул голову. Я переползла чуть левее, чтобы иметь возможность смотреть ему в лицо. Казекаге выглядел также как и в предыдущие несколько дней – смертельно уставшим. Темные круги под глазами усугубились, кожа, казалось, стала еще бледнее, а скулы болезненно заострились.
- Лучше рано, чем поздно, - криво усмехнулся Гаара.
Я придвинулась поближе и без малейшего страха или волнения прикоснулась губами к его щеке, мимоходом отмечая, что Песчаной Брони на нем нет.
- Ты должен знать, что когда-нибудь – неважно, когда – это произойдет.
Казекаге опустил ладонь на мое колено, чуть сжал пальцы и отвернулся. Я молча ждала, решив, что сейчас слова будут бесполезны. Когда же юноша снова ко мне повернулся, по его глазам сложно было что-либо прочесть. И все же у меня создалось впечатление, будто он что-то скрывает.
- Гаара? – негромко позвала я, вопросительно подняв брови. Он отрицательно покачал головой, мол, ничего такого.
«Ясно. Не хочешь говорить, значит».
Некоторое время мы сидели в абсолютной тишине, не нарушаемой даже звуками природы – не было ни шороха листвы, ни пения птиц, ни стрекотания цикад. Мертвая безмолвная пустыня. В какой-то момент я обнаружила, что опустила голову на плечо Казекаге и, похоже, успела даже задремать, но Гаара не сказал ни слова. Его правая ладонь переместилась на мое бедро, левая оставалась на колене. Кончиком большого пальца юноша аккуратно и почти невесомо выводил замысловатые узоры на моей ноге. От этого, может быть, и неосознанного жеста защемило сердце, и я накрыла его ладонь своей. Рука Гаары замерла, он чуть повернул голову и уткнулся носом в мои волосы. Я прикрыла глаза и поняла, что что-то говорю, только когда слова уже сорвались с языка.
- Я люблю тебя. И всегда буду.
Несколько секунд ничего не происходило, а потом, видимо, вместо ответа юноша повернулся ко мне всем корпусом, привлек меня к себе, мягко надавив на шею, и поцеловал. Сначала на грани чувствительности, почти неощутимо. Потом настойчивее, углубляя поцелуй и попутно плавно опуская меня на кровать.
А мне казалось, что я не могу им насытиться. Руки блуждали по оголенным плечам и груди, очерчивали каждый напряженный мускул, потом поднялись к шее, и мои пальцы непроизвольно зарылись в мягкие волосы. Каждый раз, когда Гаара пытался отстраниться, чтобы глотнуть воздуха, я подавалась вперед вслед за ним, позволяя только краткую передышку и снова впиваясь в его губы. Меня не покидало какое-то странное, двойственное чувство: с одной стороны все это было чем-то новым и волнующим, с другой – казалось настолько привычным, что становилось страшно. И в какой-то момент я поняла, что и сама не смогу без него. Для Гаары я была своего рода проводником в нормальный, человечный, доселе ему незнакомый мир. Но, кроме меня, у него еще были брат с сестрой, Наруто, да и все жители селения, которые медленно, но верно меняли свое отношение к Казекаге. Гаара же для меня был… всем. В моем крохотном мирке ему не было замены. У меня было много близких людей, но ни один из них не был для меня настолько значителен и важен. Как бы эгоистично это не прозвучало, но в тот момент я бы променяла всех вокруг на него одного. Лишь бы быть рядом.
А буквально через несколько часов мне предстояло вернуться в Коноху.
- Нана? – Голос Гаары звучал, словно сквозь вату. Краем сознания я поняла, что он отстранился, обхватил мое лицо ладонями, но разглядеть выражение его лица почему-то не получалось – перед глазами стояла мутная пелена. – Нана, что случилось? Почему ты плачешь?