Я думаю, стоит предложить ему иллюзию власти, и он будет подчиняться любому нашему слову чтобы больше не оказаться запертым внизу.
Он покатал металлические шарики в ладони и задумался на секунду:
-
Тем более вас вскоре тоже перестанут слушать как это стало с Мери. Ведь здесь власть имеют только мужчины. А обо мне никто не знает, да и не должен. Ведь настоящий правитель никогда не выходит из тени и правит через поданных.
На слове правитель он остановился чтобы просмаковать его. Почувствовать то веяние власти, которое так давно не испытывал.
-
Хорошо. Будь, по-твоему, но что будет если он снова начнет искать Мери в любом отражении или станет разводить интриги за нашими спинами?
Она поежилась стоя у окна, холод улиц просачивался даже сквозь застекленные рамы дома. Как будто они были сделаны из бумаги, а не из стекла.
Выпрямившись Энн прошла к камину и села в кресло рядом со своим сыном без пяти минут мужем. Немного согревшись и подумав о том, что произошло здесь ни так давно она легко улыбнулась... Улыбка эта была не от удовольствия, а от тени тревоги, закравшейся в ее сердце.
Все ли они делают правильно!
Вот уже в доме загорелись первые свечи. Возле зеркала стояла все таже тонкая фигурка с рыжей копной волос.
Вечерний туалет Энн состоял из роскошного черно-золотого платья. Золотом расшитые розы на вырезе корсета очень выгодно подчеркивали округлившиеся после родов формы девушки. Черная юбка с множеством подъюбников заставляла фантазировать самые грязные мысли, что же под всеми этими слоями. Какое белье там внизу. Прическу она выбрала свободную и чувственную отдельно завитые локоны спускались на спину и грудь, как будто выбившиеся на лбу мелкие кудряшки, делали ее такой невинной. Но невинности в ней больше не было, она стала холодна и расчетлива после того, как почувствовала силу.
Сидящий кресле наблюдал он за ней. Как маленькая нежная девушка служанка завязывает каждую мелкую шнуровочку на платье, чтобы не одна деталь не упала при ходьбе. Ведь такие наряды состояли из множества деталей, крепящихся именно шнуровками.
Внизу начали собираться люди. Стол был украшен осенним декором, состоящим из желтых листьев и тыкв. Близился праздник важный для всех служителей Зверя, Самайн. Никто из присутствующих не подозревал для чего их собрали в доме на главной улице. Он давно задумал проверить членов городской управы на преданность его госпоже.
Вышел управляющий дома Тинсдейл и объявил, что госпожа скоро спустится со своим спутником. Толпа тихо загудела, все перешёптывались что за спутник появился у жены Мезера. Она еще не успела от скорбеть по ушедшему.
Спустившись к гостям вместе со спутником, все присутствующие ахнули. Каждый кому удавалось выкроить хоть секунду в обществе Энн старался подробнее выспросить у нее про молодого человека.
-
Что за молодой человек в вашем обществе миссис Мезер?
Спросил толстый, в костюме, еле-еле застегнутом на пузе и с сальными волосами тонкими волосками на голове. Это был новоиспеченный судья города Томас Рустан.
-
Это племянник моего отца. Приехал ко мне, дабы утешить мое горькое одиночество.
С легкой ухмылкой лисы проговорила Энн.
Взглянув на своего спутника, она послала ему мысленный посыл, который он сразу уловил. И в пол оборота взглянул на нее так, что наверно все присутствующие почувствовали, как воздух наполнился вожделением, прилипающим к телу в тех местах, где не один пуританин не желал этого.
-
“ Сегодня ночью будет репетиция дня нашего триумфа и каждый кто здесь присутствует, падет так низко и совершит то, что считает грехом.”
Мысленно послал он ей ответ на ее лисью ухмылку.
Её глаза заблестели хищным блеском, а лицо растянулось в самой безумной из улыбок. Но никто из присутствующих этого не заметил. Они уже были очарованы ей, ее спутником и тем, что лежало на столах в зале.
Сегодня ночью город будет тонуть в океане похоти, и они с сыном соберут самый роскошный урожай похоти.
Ближе к полуночи служанка набрала большую ванну для двоих, а то и троих людей. Ванна стояла в самом центре комнаты Самайн. На стеллажах в комнате стояли фолианты и дневники ведьм, убитых охотниками или неудачным заклинанием.
В городе уже слышны стоны мужчин и женщин в каждом доме горит алая свеча, данная каждому уходящему от нее гостю. Только бедняки и дети будут спать сегодня крепко и ничего не почувствуют.
В комнату вошли двое, оба почти обнаженные.
Отослав служанку, он подозвал жестом свою рыжую демоницу и одним жестом сорвал с нее шелковый халат, который упал на пол легкой струящейся пеленой. Она одной рукой потянула за завязку его халата и тот обнажил ей его прекрасное тело и еще кое-что что она видела много раз, но каждый раз он ее поражал.