Мужчина 2 хмурится. Толпа переключает внимание на Женщину2.
Завистника имя?
К суду народа его!
Посмотрим ему в глаза!
Мужчина 3 (низенький, несуразный, нелепый, охваченный чувством сиюминутной важности, может быть, данной ему впервые в жизни, громко).
Антонио Сальери!
Всеобщий вздох – изумление, разочарование и ярость сплетаются в единое «Ах!» и «О..»
Он!
Ведь славы его – совсем ничего!
А Моцарт теперь ушёл в небеса!
Мужчина 4 (живо подключаясь к идее).
Попомните: скоро он
Объявится с оперой новой!
Будет победы ждать!
Мужчина 5 (с возмущением, пытаясь прервать всеобщее возбуждение побеждающей Толпы).
Ложь всё это! Наговор!
Мужчина 4.
Попомните: скоро!
Мужчина 5.
Вам бы всем лишь болтать!
Антонио Сальери не виноват!
Просто так всё сбылось!
Какая зависть? Какой же, к чёрту, яд?
Как в памяти толпы сплелось?..
Но Толпе неинтересно. Толпа победила. Она превратилась в убеждённое многорукое и многоголосое чудовище.
Толпа.
Говорят, Сальери отравил!
Он, он Моцарта сгубил!
Оно и ясно нам:
Старый пёс щенка загрыз!
Мужчина 5.
Да нет же, говорю я вам!
но его сметают.
Женщина 3.
Всё так! Он из рода убийц!
Толпа.
Моцарт умер! Моцарта нет,
Кто забрал жизнь его?
Кто забрал его свет?
Крик – отчаянный и неуслышанный, потонувший в Толпе.
Не доказано же ничего!
Толпа.
Мы нарекаем вину!
Антонио Сальери – он
Яд дал ему
И теперь обречён!
Сцена 1.15
П Р О Ш Л О Е.
Дом Сальери. Зала, тускло освещённая. Неровные огоньки свечей выхватывают бледное лицо Антонио Сальери, когда он попадается в их свет. Сам Антонио бешено меряет комнату шагами, губы его шепчут что-то, взгляд блуждает.
В кресле, наблюдая с тревогой его метание, сидит Друг.
Друг (не выдерживая).
Антонио, это нелепо, право!
Что случилось с тобой?
Все эти слухи про зависть и отраву…
Он умер, но ты – живой!
Сальери не реагирует.
Я верю и многие верят тоже:
К чему травить его ТЕБЕ?
Все клеветники ничтожны –
Мерят по себе!
Нет реакции. Но Сальери хотя бы перестаёт метаться, стоит в полумраке, опустив голову. Слова Друга не доходят до его сознания.
Тебе же это ни к чему!
Вернись к мелодиям, к игре!
Не помочь уже ему,
Помоги себе!
Сальери (очень тихо и печально).
Друг мой, прошу, пойми,
Не смертью его сожжены дни мои!
Но слухом самим, идеей такой,
Что я завистник пред его игрой…
Что мои мелодии слабы,
Что мне рутина съела руки,
И все пусты мечты!
В голосе Сальери ярость. Друг встаёт, подходит к нему, осторожно, чувствуя необычайное волнение, исходящее от Антонио.
Друг.
Боже! Это только слухи!
Сальери смотрит ему в лицо, в лице Антонио какая-то страшная тень. Друг сникает, спотыкается.
Кто-то решил,
Кто-то сказал,
Иль пошутил,
Не так передал…
Сальери.
Именно так!
И это тянет меня,
Решает каждый мой шаг
И я…обвиняю себя.
Отталкивает руку Друга, как человек, который обрёл какую-то спасительную мысль.
Если они мне убийство пишут,
Если зависть вплетают в мотив…
Значит, слов моих они не слышат,
Значит, Бог не слышит моих молитв!
И если пусто всё это,
Если я виновен во всём…
Друг (с заметным испугом).
Уймись, прошу!
Сальери (отшатывается).
Твои советы
Здесь ни при чём!
Если мне ставят в вину,
Если так обо мне считают,
Думают, что я могу…
Значит, они меня не знают?
Оглядывается на Друга, но взгляд его проходит мимо, мысль сбита, спутана.
Я душу и жизнь им отдал!
Жертвовал публике всем!
Но всё раскрывает финал,
У Сальери есть предел!
Снова мечется по комнате, налетает на софы, кресла, столы…
Мол, Моцарт явился, и
Кончены дни славы мои!
И весь этот слух значит одно:
Всё в этих годах было пустО!
Все молитвы мои и слава!
Эти слухи мне в отраву.
Я так ничтожен в их глазах,
Я великий…на словах?
Хохочет.
Друг.
Ты слишком много на себя берёшь,
Лишь толпа…в ней кое-кто…
Сальери (отталкивая его).
Лжёшь! Ты тоже лжёшь!
Вся жизнь и имя! Всё пустО!