Делает несколько шагов и вдруг со стоном оседает на пол. Друг подхватывает его.
Сцена 1.16
П Р О Ш Л О Е.
Та же зала. Сальери лежит на софе, рядом с ним Друг, Лекарь и ещё несколько одинаковых дружелюбных лиц. Сальери открывает глаза, Лекарь делает знак лишним удалиться и сам, оставив Сальери с Другом отходит в угол комнаты…
Друг.
Боже!
Как ты напугал!
Ходил, метался и упал!
Мы вызвали лекаря, но
Он говорит, нужен отдых, и…
Сальери.
Мне всё равно.
Друг.
Ты себя не хорони!
Совесть твоя всем известна!
Но у тебя слабеет тело,
Мука слухов! Нужно средство…
Сальери (равнодушно пытаясь подняться, пока Друг мягко, но настойчиво пытается удержать его в постели).
Тебе-то что за дело?
Друг вздрагивает, изумлённый, но берёт себя в руки.
Друг.
Ну знаешь… только то,
Что болен ты – смолчу!
Сальери.
Мне всё равно.
Я ничего не хочу.
Друг.
За окном новый день,
Выйдем же? Забудь про всё!
Сальери (с тем же убийственным равнодушием).
За твоей спиною тень…
Друг (нервно оборачиваясь и никого не видя).
Что? чья?..
Сальери.
Моцарта! Кого ещё?
Друг нервно вздыхает и поводит плечами.
Друг.
Антонио, ты болен…
Сальери (не слушая, с изумлением глядя на свои руки).
Руки мои, обагренные кровью…
Друг.
Что…я никак не пойму.
Сальери.
Это я яд дал ему.
Друг (вскакивая, до него доходит, что Сальери окончательно болен душевно, он теряется, хватает ртом воздух, оглядывается в беспомощности на лекаря, но и тот стоит в оцепенении).
Никто тебя не обвинял!
Сальери (улыбается равнодушно и жутко).
Это Моцарт мне сказал.
Друг.
Тебе…
Поспать бы, да набраться сил.
Сальери (с неожиданным бешенством).
Это я его убил!
Заходится истерическим хохотом…
Сцена 1.17
Р Е А Л Ь Н О С Т Ь.
Больничная палата. Сальери перебирает исписанные собственным почерком листки, сидя на постели. На этих листах запланированные работы, черновики, правки, идеи, отрывки. Он проводит пальцами по каждой строке, словно бы может почувствовать те ненаписанные и навсегда замолкшие мелодии.
Тени наблюдают за ним, не показываясь. Он их не замечает или просто привык и равнодушен.
Сальери.
Ещё недавно я верить хотел,
Что мои дела что-то значат.
Сегодня всякой верой ослабел,
Все думают – смеюсь,
А я бесслёзно плачу.
И ночей боюсь.
В них живёт что-то такое,
Что вскоре погубит меня.
Я утратил своё, осталось чужое,
Вслед за всеми я виню себя.
Откладывает листы, затем начинает заново.
Да, ликуйте враги,
И старые друзья!
Не тяните ко мне руки:
Меня простить нельзя.
Во всех грехах от начала мира,
Будь то Вавилон
Или падение Рима,
Я обвиняю себя:
Ликуйте – грешен я и смешон!
Прикрывает глаза.
Не слышит Бог мольбы моей,
И проклят небом я.
Дух бессонницы ночей
Один ещё ютит меня!
Открывает глаза, снова впивается взглядом в собственные листы.
Привкус пепла на губах
Отравляет даже пустоту.
Ты умер на моих глазах,
Но я упал в глухоту!
Да буду проклят я за это!
Да буду я отвергнут светом!
Меня простить нельзя.
Ликуйте, враги –
Вчерашние друзья.
Не надо мне вашей руки…
Складывает листы аккуратной стопочкой, выравнивая их по краешку.
Ничего уже не надо.
Я погибаю от яда,
Слов, газет, слухов, ночей.
Наказан за гордость свою…
Взываю к ангелу трех смертей,
О своей, четвёртой, молю!
Пусть грянет она чистотой,
Наступит…и будет покой.
Берёт стопочкой сложенные листы, разрывает их махом пополам, вызывая этим дрожь даже в Тенях, но при этом сохраняя абсолютное равнодушие на собственном лице.
Я обвиняю себя,
Задыхаюсь в придуманном шуме.
Разрывает ещё пополам.
Знаю: простить нельзя.
Швыряет груду кусочков вверх.
Не знаю: виновен я или безумен?
Листочки разлетаются по палате весело и задорно. Тени провожают листочки взглядами, одна из Теней даже прибирает несколько ближайших к себе…
Сцена 1.18
П Р О Ш Л О Е.
Зала. Сальери лежит на софе. Один. Он лежит, скрестив руки на груди, готовый к внутренней смерти. Закрывает глаз, чтобы не видеть свечей, или явившихся лиц, или солнечных лучей дня, который, почему-то продолжается…