Два огонька непрерывно наблюдали из мрака. Девушка погасила свечу. Слабый скрип каркаса говорил: сверху перевернулись набок. Вдохи и выдохи замедлились. Хозяйка дома засыпала. Механизм часов в соседней комнате теперь отчетливо разрезал секунды. Каждый тик размеренно убаюкивал. Тишина.… Теперь абсолютная. Убийца бесшумно перекатился к правому краю. Медленно разрезая мрак, он выбрался из-под кровати и приготовился к удару. Он заготовил тонкое лезвие и в этот момент, девушка выкинула руку вперед и рассчитанным движением вонзила ему в шею ножницы, а другой рукой попыталась ударить серебряным зеркальцем. Он успел среагировать только лишь на зеркало, выбив его. Ножницы вошли глубоко. Изумленная тем, что ее враг даже не выдал боли, Эрбиа решилась на следующий шаг – крик, но тут убийца просчитал ее наперед. Резко, он ударил ее кулаком в лицо, выведя из равновесия и запрыгнув сверху. У Эрбии перехватило дыхание, лицо онемело. Он обеими руками сжал ее шею. Жилы на его волосатых руках вздулись, ее лицо под разливающейся волной крови синело.
Она пыталась найти зеркало, которое обронила, рыская свободной рукой, в складках одеял и когда нашла, ударило его в то место, откуда все еще торчали ножницы. Убийца взвыл. Эрбиа скинула его с себя и опрометью помчалась в коридор. За шкафом находился трос. Она дернула его едва, не вырвав всю систему из стены. Дверь наружу была заперта. Она была намерена выйти, но ключа не оказалось в замке.
— Черт! – Заверещала она у себя в голове панически. – Где он? — Сердце билось с огромной скоростью, горло драло от удушья. — К черту дверь. Девушка побежала к будуару. Из темноты появился враг, лезвие блеснуло, удар. Боль пронзила ее. Следующий замах, увернулась. Еще один удар, на этот раз в лицо, она закрыла его руками, надрез прошел по ладоням. Эрбиа упала. Кровь. Убийца заговорчески шипел. Она ползла и рыдала.
— Ты перешла дорогу не тем людям! – Ядовитый шепот, царапающий слух. – Пополнишь мою коллекцию. – Его лицо сокрытое капюшоном поблескивало потом. — Что мне взять у тебя? Дай подумать... Язык. — Он сделал шаг. — Есть что сказать напоследок?
— Да. – Прохрипела она, остановившись возле разбитого цветка. – Не знаешь, как скоро начинает действовать яд марены?
— Думаю, тебя не должно это беспокоить. – Завибрировал его отвратительный смех.
— Да, думаю, это должно беспокоить тебя. – У тебя пена… — Со сломанным носом и окровавленным лицом, она изобразила ужасающую гримасу ликования. Убийца закашлялся, но, не намереваясь отступить, бросился к ней. Спланированным движением она обхватила раскаленный металлический совок, выглядывавший из печи и, не обращая внимания на боль, которую вызывал разгоряченный металл, зачерпнула углей. Россыпью она швырнула их ему в лицо вместе с совком, и он завизжал. Девушка с трудом поднялась и пока он хватался за опаленное лицо, открыла окно и взобралась на парапет. Небольшая металлическая выемка и несколько шагов по ней могли вывезти ее на соседний балкон. Эрбиа последний раз осмотрела свое жилище. Убийца проклинал ее. Она принялась медленно, боком шагать к спасительному балкону. Ветер утробно завывал, поднимая подол ночной рубашки и трепля ее рыжие локоны. Шаг. Шаг. Она остановилась, не знала зачем, ждала. Смерти или исхода. Ужасно холодно. Через несколько минуту, вопли оборвались.
Внезапно, знакомое лицо высунулось наружу, она вздрогнула.
— Миледи вы в порядке?
— Не думаю… Он мертв?
— Да. Возвращайтесь. Вы ранены!
— Я не знаю Денни, он сказал: я перешла дорогу не тем людям… Они так просто не сдадутся, найдут… Я действительно делала ужасные вещи…
— Мы всё решим… – Он поднялся на подоконник и подал ей руку.
Она медленно подтянулась к окну. – Решим. – Повторил он.
Денни принял ее за обе руки, а затем, резко отпустив их, толкнул ее в грудь.
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. В ее случае это была лишь мысль.… Неужели конец?
Ее тело с раскинутыми руками лежало на мощеном тротуаре. Как нимб над ней разлился круг из багры. Луна бликовала на ее окровавленном теле и лице. Неужели так всё заканчивается?
III Одиночество внутри
Каждый день мы боремся с проклятьем. Это самая сложная война из всех, ставки крайне высоки. Победа недостижима, поражение – значит крах. Для одних — это неустанно подниматься с колен, для других — изредка пробуждаться от шепота совести.