- Вон, опять прется.
Нина кивает в сторону одного из учебных корпусов.
Странный, слегка сгорбленный, два уголька глаз, широкие черные брови, оранжевая куртка и толстая тетрадь в руках. Мое сердце начинает бешено биться в грудную клетку, внизу живота бабочки. Андрей. Он уже близко. Сейчас будет шутить, улыбаться и смотреть на меня. Мне жарко, незаметно вытираю вспотевшие ладони о темную юбку и пытаюсь дышать ровно.
- Чисто урод.
Опять она.
- Ну, ты только посмотри на него, кто же захочет с таким встречаться?
Взрослая женщина внутри меня хочет кричать на нее, топать ногами и прогнать прочь отсюда, а восемнадцатилетняя девушка молчит.
Наконец он совсем рядом, и я смотрю ему в глаза.
Два уголька. Блеск золотых зубов. Мерное бульканье в коридоре.
- Боль.
Из глаз Сальмы выкатывается слеза, прокладывает дорожку по смуглой коже и грязным пятном расплывается на коралловой скатерти.
Я закрываю рот ладонью в немом крике.
Руки.
Белые глянцевые стены, металлический потолок, как кривое зеркало, блестящие хромированные поручни. Лифт. На табло медленно мелькают цифры. Мне двадцать пять. На этом лифте я ездила каждый день в течении трех лет на седьмой этаж.
Не люблю замкнутое пространство, но я еду ни одна. Знакомый аромат бьет по моим рецепторам. Максим.
Как и много лет назад, я боюсь смотреть ему в глаза и прячусь за завесой длинных волос. В памяти всплывает распахнутое серое пальто, бежевые вельветовые штаны-клеши, остроносые ботинки и светлый свитер. Я пытаюсь вспомнить его глаза и волосы и не могу. Лифт останавливается. Я смотрю на табло. Это не мой этаж. За дверьми двое рабочих в замызганных старых куртках хотят затащить в лифт шкаф. Я плотнее прижимаюсь к стене. Они приближаются, пыхтят, волокут. Кольцо рук. Светлый свитер. Широкая грудь. Я надежно спрятана от них. Мой лоб касается колючего подбородка. Я вдыхаю его запах, и голова начинает кружиться. Частое дыхание. Мне не хватает воздуха. Он немного отстраняется, упираясь руками в глянцевую белизну. Становится легче. Толчок. Темнота. Кажется, мы застряли. Страх. Стены начинают двигаться и наклоняться, готовые упасть мне прямо на голову. Тело словно скручивает судорогой.
- Закрой глаза.
Это его голос, словно глоток обжигающего горького нежного шоколада. Он крепко прижимает меня к себе и гладит мою дрожащую спину. Мне становится легче. Я снова могу дышать. Свет. Мы едем. Я выхожу из лифта, так и не проронив ни слова.
Сальма.
- Почему они? Никто из них так и не стал моим мужчиной.
Сальма грустно улыбается и отчего-то широко некрасиво зевает. Мне пора уходить.
- А кого ты хотела увидеть? – спрашивает она.
Я пожимаю плечами. В моей жизни были мужчины, но я с трудом могу вспомнить их лица и имена, может только того первого, с кем я стала женщиной.
- Ты же хотела спросить меня про любовь, - говорит Сальма, и теребит свое странное кольцо, - я тебе показала и ее, и то, как ты с ней распорядилась.
Любовь. Сначала детская, чистая, первая. Потом юная, боязливая, трепетная - второй. Сильная, всепрощающая, все принимающая, настоящая – третий. Страстная, защищающая – четвертый.
- Высшие силы даровали тебе в этой твоей жизни великое благо – ЛЮБОВЬ, и дарована она была тебе четыре раза, но ты так и не смогла распознать ее. В первом ты породила неуверенность в себе, во втором – страх быть отвергнутым, в сердце третьего поселила ненависть и злобу, а четвертого обрекла на вечное холостяцкое прозябание, так как была дана ему по судьбе.
- Не правда! – кричу я. Вскакиваю. Хочу уйти, но дверь не поддается мне, она заперта без ключа. Сажусь обратно. Плечи опущены, по щекам текут слезы. Вечное женское одиночество в толпе людей.
- Чего ты хочешь?
- Пятого. Того, что любить буду больше жизни.
- Смотри сюда.
Сальма грубо берет меня за подбородок и в мои покрасневшие глаза бьет яркий свет лампы. Я заслоняюсь от него рукой и смыкаю веки.
Утро. За окном солнце. Легкий белоснежный тюль колышется на ветру. Пахнет весной. Тяжелые портьеры неровно сдвинуты в одну сторону.