Молчу, ведь по факту его не должны волновать причины. Это только моя внутренняя война. Кого и чего мне бояться — решу сама.
Взяв со стола чашку кофе, босс осторожно передаёт её мне.
— Угощайся.
Автоматически принимаю горячий напиток, задумываясь на тему внезапной любезности начальника.
И всё же, что — то здесь не так.
Я не участвую в сплетнях, которыми сотрудники офиса щедро осыпают директора Медфарма, испытывая при этом благоговейное восхищение им, однако, они же сами и отмечают, что в работе Ризван действительно слишком жёсткий. И если рассматривать знаменитое выражение "кнутом и пряником", то как раз пряники директор никогда не раздаёт, сначала кнут, потом ещё раз кнут. "Главное, — говорит он, — это дисциплина".
Заведующая моего отдела, утверждает, что Марк Григорьевич бизнес ведёт по — военному бескомпромиссно, потому что сам служил и даже на войне был. В общем мужчина он, прямо скажем, со своими тараканами.
Наслаждаюсь кофе и немного расслабляюсь. Начальник сосредоточился на документах и забыл обо мне, слава Богу. Занят, значит безопасен. Однако, не успеваю сделать следующий глоток, как с улицы раздается ужасающий грохот, отчего я приглушенно вскрикиваю. Небо тотчас озаряется белой кривой грозовой вспышкой.
— Мамочки… — произношу испуганно. Ледяной пот прошибает всё тело насквозь.
Марк Григорьевич хмурится, сканирует тёмным взглядом мою сжавшуюся фигуру и спрашивает низким волнующим голосом:
— Испугалась?
— Можно я пойду уже?
Моя нервная система не справляется, пальцы не слушаются. Чашка, которую держу, начинает звякать, танцуя на блюдце. Мужчина вовремя успевает перехватить чайную пару, прежде чем та разобьется.
Вскакиваю с места, сиплю в ответ извинения, скороговоркой желаю директору доброй ночи и быстрым шагом направляюсь к выходу. Уверенно хватаюсь за ручку входной двери, как за спасательный круг, но та не поддаётся. Словно в замедленной съемке, дёргаю её ещё несколько раз. Заперто. Спиной чувствую каменные мышцы начальника, нагло нарушающего моё личное пространство. С широко распахнутыми глазами наблюдаю, как жилистая рука мужчины с ярко выступающими венами твёрдо опускается на мою, сжимая, тем самым останавливая насильственные действия против ни в чем не повинной ручки, что так некстати решила не выпускать меня наружу.
— Тебе придётся остаться со мной, — шепчет босс, осторожно прикасаясь к чувствительному месту за ушком, из-за чего моё тело буквально сковывает от ужаса.
Лёгкие касания переходят в требовательные поцелуи, отчего я мгновенно превращаюсь в соляную статую.
Что мне делать? ЧТО?!
— Не бойся, — раздаётся сзади глубокий грудной смех. — Солдат ребёнка не обидит.
"Ага, — думаю про себя, — поиграет и отпустит".
Нет времени на медленные танцы
Мгновение и я упираюсь шальным взглядом в широкую грудь мужчины.
"Это какая-то чудовищная ошибка" — говорю себе, ощущая, как плечи до боли сжимают сильные пальцы босса.
Чёрт, какая он громадина!
— Марк Григорьевич, — обращаюсь к нему, пребывая в состоянии нарастающей паники, — мне нужно домой.
Начальник решительно впивается в мои дрожащие губы наглым поцелуем, сразу пытаясь протолкнуть внутрь свой язык. Я, наконец, осознаю, ЧТО происходит. Это не глупая шутка, не розыгрыш. Мой босс пристаёт ко мне.
Испуганно упираюсь дрожащими кулаками в мощное тело напротив. Нет желания прикасаться к нему, но терпеть это насилие нельзя!
Ничего не выходит. Я не могу справиться с ним. НЕ МОГУ!
Проворные пальцы директора оказываются на моих ягодицах, другой рукой мужчина болезненно впивается в чувствительную грудь. Происходит что — то пугающе — запретное, отчего я начинаю позорно реветь.
В тот момент, когда Ризван разрывает поцелуй, позволяя мне сделать глубокий вдох, в оглушающей тишине холла, как выстрел, звучит пощёчина.
Моя ладонь горит, но я не жалею о том, что совершила. Он заслужил!
На лице мужчины появляется нездоровый румянец, взгляд становится тяжёлым, давящим.
Нет, я ударила не сильно, но сам факт пощёчины его разозлил.
— Пойдём, — коротко приказывает обезумившее начальство и, вцепившись в моё плечо, тянет в противоположную от выхода сторону.
Автоматически совершаю несколько шагов за ним, но, когда открывается вид на белоснежную лестницу, резко торможу.
— Что такое? — руководство раздражает секундная заминка.
— Куда вы меня ведёте? — Сердце замирает в груди от нехорошего предчувствия.
— За гаражи котёнка показать.