Зрачки директора расширяются, практически полностью перекрывая радужку.
Перехватив руки над моей головой одной своей громадной лапой, тут же размещает другую на высокой груди с маленькими розовыми сосками, что от холода стали твёрже.
Кадык босса быстро дёргается вверх-вниз и цепкий взгляд впивается в открытый участок тела.
— Моя! — в этом низком животном хрипе перестаю узнавать знакомый голос.
Мгновение и к груди уже склоняется голодный зверь.
Жалобно вскрикиваю, когда горячие твёрдые губы обхватывают ареолу и принимаются ритмично её посасывать.
Всё тело горит, конечности не слушаются, моё сознание то проясняется, то снова мутнеет.
Мужчина поднимает голову, считывая мои ощущения, после чего принимается за другой сосок.
Непослушными пальцами цепляюсь за короткие волосы начальника, причиняю боль. Он не реагирует. Появляется желание оторвать его бестолковую голову и вытрясти из неё похотливые мозги, однако мои руки вновь перехватывают.
Глаза застилает пелена новых слез, когда директор в спешке размещается между моих ног, принимая удобную для себя позу, затем переносит свой вес на одну руку, другой сдёргивая расстегнутые брюки вниз вместе с трусами, высвобождая толстый возбуждённый член.
Весь ужас положения отражается на моем бледном обескровленном лице. Я готова скатиться в настоящую истерику.
Глаза Марка Григорьевича лихорадочно блестят, брови грозовыми облаками нависают над ними, а беспорядочный ёжик волос дополняет сцену сумасшествия. Воздух резкими толчками покидает мощные лёгкие мужчины, обдавая меня жарким дыханием.
— Кира… Прикоснись ко мне, — тихо сипит он.
Зажмуриваю глаза, прикрыв их для надежности ещё и ладонями. Как маленькая повторяю про себя: "Он не тронет. Не заставит".
— Кира… — выдыхает хрипло, полностью закрывая меня своим телом, но продолжая удерживать вес на одной руке, — пожалуйста, девочка моя, дотронься.
Крепкими пальцами сжимает мою ладонь и осторожно смещает её между нашими телами вниз. Когда пальцы касаются члена, одергиваю руку, будто получив ожог. Марк Григорьевич настойчиво перехватывает её и с силой прижимает к себе. От этих тактильных ощущений — горячего твёрдого мужского органа в руке — становится не по себе. Длинные крепкие пальцы обхватывают мою ладонь сверху, после чего обе наши руки синхронно задают один темп.
Он учит меня… Нет. Даже мысленно не хочу давать характеристику этому действию.
— Ещё. — босс мягко подталкивает к самостоятельности, убирая свои пальцы и прекращая помогать.
Почувствовав свободу, тут же одергиваю кисть, за чем следует недовольный рык директора.
— Савина… — Привычная маска злости искажает его лицо. — Верни руку на член и подрочи мне.
От шока мои глаза расширяются и становятся похожи на два блюдца.
То, что директор приказывает сделать ему… Звиздец — вот что это!
Пока я одуреваю от наглой пошлости чокнутого начальства, оно решает сменить тактику.
— Бл*дь, какая непокорная! Даже под… — не договорив, босс мгновенно переворачивает меня на живот и оседлав вдавливает в кровать.
Скребу пальцами, комкая темно — синюю ткань мягкого покрывала под собой, реву от бессилия, пока мужчину трясет от нестерпимого желания.
Колготки вместе с трусиками рваными кусками содраны с тела. Оказалось, это особая категория боли.
Для чего я родилась женщиной? Чтобы чувствовать себя раздавленной сто килограммовой тушей, без шанса победить?
Хватка мужчины ненадолго слабеет, затем следует обжигающий поцелуй в район позвоночника, отчего я дергаюсь, как от пощёчины. Горячие губы проходятся по каждому позвонку до самой шеи, где впиваются в кожу, оставляя засос.
— Я тебя съем, — насмешливо раздаётся сверху.
Пошла жаришка
Резким нетерпеливым движением раздвигает мои ноги и уверенно располагается между ними.
Гранитные плиты мышц намертво придавливают меня сверху.
Из-за головокружения, уже практически вижу вертолёты. Молюсь, чтобы босс быстрее закончил и оставил меня в покое.
— Мать твою, нельзя тебя трахать в таком состоянии. Никак нельзя… — агрессивный шёпот теряется в нецензурной брани: — Бл*дь, я сошёл с ума.
Марк Григорьевич грубо подхватывает меня под живот и, направив пальцы вниз, позволяет себе то, что до него не делал ни один мужчина.
От медленного ритмичного давления на клитор меня бросает в жар, к животу приливает тепло, но моему палачу мало. Сместив кисть ниже, босс как обезумивший, начинает растирать девственный вход подушечкой среднего пальца, срываясь на неглубокие проникновения.