Так стыдно мне ещё никогда не было.
— О, Боже… Простите, пожалуйста.
— Стоило вызвать наряд горничных или бригаду МЧС, чтобы они переодели тебя?
Мои щеки загорелись, как сигнальные фонари.
— Нет… Вы всё правильно сделали.
— Кстати, вещи твои я выбросил. Переоденься в то, что есть.
На небольшой диванчик босс переместил всё, что обнаружил в шкафу.
— Ты мило краснеешь, — между делом изрёк он.
— Не комфортно от мысли, что вы застали меня раздетой и в таком состоянии.
— Не комфортно ей! — насмешливо перебил босс. — Думаешь, я женщин голых до тебя не видел?
— Нет, я считала, что вы… того.
— Что значит "того"? Поподробнее, — уточнил директор, насторожившись.
— Понимаете… я подумала, что вы не интересуетесь женским полом и вам было бы неприятно, если… То есть, вы очень замкнутый и холодный на работе, особенно с женщинами и я подумала…
Дверца шкафа хлопнула с такой силой, что чуть было не отвалилась.
— Простите! — я стушевалась, потупив взгляд.
Черт! Как стыдно! Зря сказала.
— Ты как до такой мысли дошла, Савина? — строго поинтересовался разъяренный босс.
В ответ я лишь пожала плечами. Что тут ответить можно?
— Я — натурал. Уверяю, скоро ты в этом убедишься, — мрачно произнес он, окинув меня тёмным взглядом.
— Доверяю вашему слову, но хочу сказать, что, в любом случае, это не моё дело, — быстро ответила, сосредоточенно рассматривая пол под ногами.
Опалив жаром мои голые колени, выглядывающие из под длинной футболки, Марк Григорьевич вышел из комнаты, бросив на ходу:
— Переодевайся. Я жду внизу.
На красивом резном диване лежала стопка вещей.
После нескольких минут внутренней борьбы, я все же решилась осторожно прикоснуться к мягкому бежевому кардигану с пуговицами — алмазами.
Прелесть.
Все вещи были отменного качества, новые, с бирками. Жаль, из белья нашла только трусики. Отсутствие лифчика очень напрягло. Представила, как выйду к мужчине без "брони" и расстроилась пуще прежнего.
Сколько раз за этот день мне ещё предстоит испытать горячий стыд?!
Главное, чтобы Киндер не стал сюрпризом
Прежде чем покинуть комнату, я бросила задумчивый взгляд на происходящее за окном. Уже начинало темнеть. Вечер мягко укрывал собой мокрые верхушки деревьев.
Прошлой ночью тоже шёл дождь. Я помню ливень, последовавший за яркой вспышкой молнии.
Переведя взор на циферблат настенных часов, мелкие стрелки которых перевалили за шесть вечера, я пришла в искреннее недоумение. Выходит, проснулась я в районе пяти часов, когда ещё было светло. Если бы не тёмный, с каждой секундой все больше мрачнеющий пейзаж за окном, мне до сих пор бы казалось, что сейчас утро.
Ничего не понимаю. Как это возможно?
На долю секунды в душе поселился страх. Что-то беспокоило, не позволяло расслабиться. В голове то и дело возникали обрывки вчерашних событий. Офис. Чёрный автомобиль с личным водителем Марка Григорьевича. Дорога. Папка с документами. Стол. Кофе. Дальше… Ничего. Тьма. Но не похожая на ту, что царит за окном. Эта тьма была глубже. Опаснее. Страшнее.
Выскочив из комнаты я торопливо спустилась вниз по лестнице. На последней ступеньке меня ловко перехватили сильные мужские руки и бесцеремонно потащили в неприметный угол под лестницей.
— Значит так, Савина, слушай внимательно и не перебивай. Наш с тобой тет-а-тет разбавит один важный для меня человек. — Прикосновения директора были такими смелыми, хваткими, что я ненадолго растерялась, испуганно замерла, переставая дышать. — Ничего особенного тебе делать не придётся. Всё, что ей необходимо знать, я озвучу сам.
Постойте… Ей? То есть третьей будет женщина? А я здесь точно ко двору?
— Может мне лучше уйти? — осторожно интересуюсь, останавливая взгляд на крепкой шее мужчины.
— Савина… — тяжёлый вдох. — Не беси… — он произнёс это таким тоном, что я была готова согласиться на что угодно. Не говорить, не злить, не бесить. Лишь бы больше не давил на меня властной аурой, не сжимал плечи, не бросал быстрый взгляд на мои губы. Это всё неправильно. — Холостой мужчина впервые привёл в свой дом женщину. И хочет познакомить её с другом семьи. Смекаешь? Нет? — Судя по моему выражению лица я ни черта не понимала. — Прибавь к сценарию желание матери во что бы то ни стало женить единственного сына на милой скромной девушке, вроде тебя, и всё встанет на свои места.