– Зачем? – Ее голос дрожал, и она выругала себя за это. «Не боюсь же я его, в самом деле!» – Кажется, мы в прошлый раз объяснились.
– А я не все сказал.
Руслан говорил спокойно, но ей все больше не нравился его голос – осипший, делано безразличный. Прежде муж никогда так не говорил, и был момент, когда ей показалось, что за дверью стоит другой, незнакомый мужчина.
– Если тебе нужны вещи, я соберу их и привезу, куда скажешь… – Она пыталась отвечать спокойно, и ей удалось наконец задушить предательскую дрожь в голосе. – А открыть – не открою.
– Боишься, что начну распускать руки? – усмехнулся муж. – Брось, не глупи. У меня все уже перегорело.
– А у меня нет! – Внезапная вспышка гнева ослепила Елену и, рванув щеколду, она неожиданно распахнула дверь, так что Руслан невольно попятился. – Как ты мог напугать сына, что ты ему обо мне наговорил?! Мерзавец, подонок, как же ты не подумал, что мне его еще воспитывать, нам с ним жить! Как я теперь выгляжу в его глазах?!
– Да ничего я ему не сказал! – Руслан резко покраснел, будто вся кровь разом прилила к его голове. – Что ты выдумываешь! Так, поговорил по-мужски…
– Ты был пьян! Ты и сейчас… – Принюхавшись, Елена брезгливо поморщилась: – Где же твои принципы?! Ты же всегда презирал пьяниц!
– Выпил немного с ребятами… – поежился Руслан, втягивая голову в плечи. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке и не ожидал, что его вдруг начнут обвинять.
– Выпил и сел за руль?!
– Я приехал на метро. Машина сейчас не на ходу…
– Да ты наверняка разбил ее! – бросила женщина, осененная внезапной догадкой. – Ты же приезжал к Артему в школу пьяный! Признавайся, разбил свою ненаглядную «Волгу»?!
– Когда и что я бил? – проворчал Руслан и неожиданно закончил фразу: – У меня права отобрали.
Елена всплеснула руками, ее будто что-то ужалило в сердце:
– Значит, правда пьяный сел за руль?! А я говорила и сама не верила…
– Ленка, ты же меня знаешь! – виновато заговорил тот, переступая порог и тесня растерявшуюся женщину в угол прихожей: – Я бы никогда не разбился и никого бы не сбил! Но ведь им не втолкуешь… Лишили прав на полгода, теперь придется «голосовать». Просто не знаю, как быть!
– Скверно вышло, – признала она, стараясь не вдыхать перегар, который волнами исходил от Руслана при каждом произнесенном слове. – Ты явился, чтобы мне все это рассказать?
– Я хотел попросить прощения, Ленка. Серьезно, по-настоящему.
– Нет, я не могу! – Женщина выставила вперед ладони и легонько толкнула мужа в грудь. – После всего, что ты мне тогда наговорил, не могу! Если хочешь получить прощение на словах – вот оно, и ступай! А сердцем я тебя не прощу! Особенно из-за сына!
– Ну почему? Почему все не может быть, как раньше, ведь ты мне не изменяла! – рыдающим голосом выкрикнул Руслан.
– Откуда такая удивительная информация? – скривилась она, одергивая халат и проходя на кухню. – И кому это ты вдруг поверил на слово?
– Мишка сам мне все рассказал!
– Он уже тебе и Мишка?! – изумленно обернулась женщина. – И когда это он исповедался, интересно знать?
– Тогда же, когда я ему морду набил, тем же вече– ром! – Присев к столу, мужчина спрятал лицо в ладонях и несколько раз сильно его потер, будто пытаясь содрать кожу. – Свари мне кофе, а? Крепкий-крепкий, чтобы дух захватило! Четвертый день подряд выпиваю, остановиться не могу!
Елена машинально двинулась к плите и тут же остановилась:
– У тебя же гипертония!
– А, все равно! Надо прийти в себя, очнуться… Забыть все это! Понимаешь, когда я его тем вечером от тебя утащил, продолжил, естественно, на улице разбираться. А он вдруг бросился мне на шею, начал канючить, какая ты удивительная и недоступная, говорил, что таких женщин больше нет, и как мне повезло… Потом попросил довезти его до какого-то ресторана, якобы там у него встреча с другом, ну а друга никакого не оказалось… И мы на пару выпили, и он все мне окончательно объяснил. Теперь я знаю, что ты передо мной не виновата. Я сам, наверное, виноват… – И Руслан вновь ожесточенно растер лицо: – Не уделял тебе внимания, зациклился на работе… Все казалось, что денег не хватает, нужно еще, еще, там халтура, тут халтура… Для семьи старался, а вышло, что семьи-то у меня больше нет! Свари кофе, я тебя прошу!
На этот раз Елена молча насыпала в турку несколько ложек молотого кофе, залила его кипятком и поставила на медленный огонь. Она не чувствовала никакой радости из-за того, что была вдруг оправдана, – только обиду и ожесточение. Помешав вскипающий кофе ложечкой, Елена, не оборачиваясь, спросила: