Плащ она не выбросила, хотя при выходе из ресторана рука непроизвольно потянулась к стоявшей у дверей урне, чтобы освободиться от сомнительного свертка. Надеть его женщина тоже не решилась и ловила такси, стуча зубами от холода, надеясь, что ее плачевный вид быстро привлечет чье-то внимание. Так и случилось, и через десять минут она была уже на работе.
– Все знаю сама, не надо меня воспитывать! – остановила она двинувшегося ей навстречу Петра Алексеевича.
Тот замер с раскрытым ртом и, опомнившись спустя мгновение, обиженно произнес:
– Я и не собирался. Хотел предложить вам уйти домой.
– Как это? – подозрительно спросила женщина. – Вы на увольнение намекаете?
– У вас вид уж очень не того. – Старший менеджер оглядел съежившуюся от холода фигуру Елены и авторитетно заключил: – Вам к врачу надо.
– Спасибо, – растерянно поблагодарила она, наконец уверовав в его добрые намерения. – Я ведь отработаю потом, вы знаете.
– Знаю, – кивнул тот и помявшись, спросил: – То убийство, о котором вы говорили… Оно вас правда напрямую не касается?
– А у меня такой вид, будто касается? – горько усмехнулась Елена. – Честно говоря, я уже и сама не знаю. Распутаться бы с этим поскорее!
И Петр Алексеевич, все больше удивляя женщину своей сердечностью, пожелал ей удачи. Она заглянула к себе, бегло попрощалась с Люсей, занимавшейся с покупателями, отмахнулась от любопытных девиц из соседнего отдела тканей и поторопилась уйти. Оставаться на работе было в самом деле выше ее сил. Кроме того, Елена уже не сомневалась в том, что простудилась. Грудь будто стянуло холодным корсетом, голова болела все сильнее. «Господи, какая же я идиотка, запросто могу загреметь в больницу! Вот и сбылось твое дурацкое желание куда-то пропасть на время, пока все не уляжется! Только не очень весело валяться с пневмонией в инфекционном отделении!»
Люся одолжила ей свою оренбургскую шаль, постоянно проживающую на службе. Девушка куталась в нее, когда бывала простужена, а случалось это очень часто. Елена завернулась в серое, изрядно растянутое изделие из козьего пуха, но тепла не ощутила. Она замерзла до такой степени, что ее могла бы согреть только горячая ванна. О ванне она мечтала все время, пока снова ловила такси и добиралась домой, молча проклиная пробки, блатные песни по радио, слишком разговорчивого водителя и, главным образом, себя – за то, что отправилась на работу городским транспортом, бросив свою верную «девятку» во дворе.
Дома, набрав полную ванну, женщина сорвала с себя одежду и уже собиралась погрузиться в воду, когда в коридоре зазвонил стационарный телефон. Пришлось завернуться в халат и взять трубку.
Голос мужа, резкий и странно дребезжащий, почти ощутимо вонзился в ухо. Женщина на миг испытала физическую боль, конечно, нервного происхождения.
– Развлекаешься?!
– Я?! О да, по полной программе! – издевательски фыркнула она в ответ. – Утром была у следователя, потом встречалась с дочерью покойного, теперь пытаюсь не заболеть. Хотела принять горячую ванну, но вот ты позвонил…
– Не надо было без плаща бегать! – процедил Руслан.
Елена хотела ответить, что это его не касается, но тут же осеклась, сообразив одно странное обстоятельство. Находясь за пределами области, муж не мог знать, как она была сегодня одета.
– Ты… с чего это взял? – вымолвила наконец она.
Довольный произведенным эффектом, мужчина негромко рассмеялся.
– А я следил за тобой, с самого утра. Все видел. И как ты с работы в кафе убежала, в одной кофточке, как угорелая, и как с девицей там сидела, и как твой приятель тебя обедать возил. И в ресторан я за вами вошел! Ты могла бы меня увидеть, если бы на него все время не пялилась!
– Очень любезно с твоей стороны, – бросила Елена, брезгливо кривя губы. – Значит, ты опять приехал из области, чтобы за мной понаблюдать? Так работу скоро потеряешь. Бездельников у вас и без тебя хватает.
– А кто виноват, что я работать спокойно не могу? – Голос Руслана снова истерично задребезжал.