– Я так рада, что кто-то, кроме меня, хочет помочь Кире, – продолжала Наталья Павловна. – На ее отца надежд немного… Уж очень у них прохладные отношения. Вы согласны со мной?
– Полностью согласна! – поддержала ее Елена. – Я могу рассчитывать только на то, что вы ее не оставите! Она сейчас в ужасном состоянии, сами понимаете!
– Да, да, – растерянно твердила женщина. – Правда, меня едва отпустили из больницы, утром было давление сто девяносто на сто десять, но я сделаю все, что смогу. Весной я всегда мучаюсь со своей гипертонией… Завтра же поеду к следователю, непременно! Только вот… Что я могу ему сказать?
– Завтра – это слишком поздно! – Елена пала духом, сообразив, что просит помощи у больного человека. – Я не могу дозвониться до Киры, не знаю, арестовали ее или нет, но у меня впечатление, что это все-таки случилось. Вы же ее единственная родственница, насколько я понимаю?
– Есть и другая родня, но в провинции, на родине Маши… Ее матери, – уточнила Наталья Павловна. – Но они все равно что чужие. За столько лет ни разу не приехали к девочке, не навестили ее.
– Значит, только вы? – настойчиво повторила Елена. – Прошу вас, позвоните следователю сейчас же, вам он должен сказать, что с Кирой! А со мной даже говорить не стал, только что к черту не послал. Понятно, я к этому делу отношения почти не имею, но вы…
– Немедленно позвоню! – воодушевилась женщина. – У вас есть его телефон? Давайте… В самом деле, нельзя терять время, у девочки такая нервная система, что может перегореть за какой-нибудь час! Я-то знаю, семь лет была ей вместо матери, и скажу вам, что эти годы не прошли для меня даром. Я и в больницах сейчас лежу из-за Киры, прости мне, Господи, эти слова! Если мы с вами встретимся, я много смогу о ней рассказать!
– Мы обязательно встретимся, но сейчас… – взмолилась Елена, и Наталья Павловна, очнувшись от воспоминаний, решительно заявила:
– Все, звоню, а потом сразу ставлю вас в известность!
Перезвонила она спустя десять минут:
– Он очень много мне сказал, этот Журбин, но главное, что ее все-таки задержали. Пока на сорок восемь часов, но, если предъявят обвинение, прокурор может потребовать содержать ее под арестом все время следствия, до суда.
– Как?! – ахнула Елена, до последней минуты не верившая в возможность такого исхода. – Да она же ни в чем не виновата! Это же ясно, она не могла такое совершить! Может, действовала целая банда, а валят все на одну девчонку! Они не имеют права!
– Имеют, – горько ответила женщина. – Я говорила следователю, что знаю Киру с детства, мне известно, на что она способна, а на что нет! Он даже согласился со мной, что для молодой девушки преступление уж слишком зверское, да и физическая сила была нужна немалая… Не для того, чтобы собственно, убить, а для того… Можно, я не буду это произносить вслух? Просто выговорить не могу!
– Значит, он сам понимает, что Кира этого сделать не могла? – упавшим голосом проговорила Елена. – И все же арестовывает ее!
– Он на прощанье этак многозначительно уточнил: «ОДНА она это сделать не могла». Одна, понимаете? То есть был сообщник.
– А нельзя ее все-таки выпустить, вы не спрашивали?
– Еще бы, даже деньги ему предлагала, – вздохнула Наталья Павловна. – Что вы! Взвился до небес, еле успокоила. Не умею я этого, взятки давать… Никогда не случалось.
– Да разве он согласился бы взять деньги в телефонном разговоре? – Женщина даже прониклась жалостью к неопытности собеседницы. Ее собственный опыт раздачи взяток был невелик и не превышал общего минимума, сводясь к отношениям с сотрудниками ДПС, врачами из районной поликлиники и учителями из школы Артема. Все это было так буднично и привычно, что даже как взятка не воспринималось, и обе стороны были согласны друг с другом еще до того, как на свет извлекалась купюра или припасенный презент. Другое дело, следователь! Да еще такой, в чьем поведении невозможно было усмотреть даже намека на возможность мзды.
– Значит, я все испортила? – задумчиво произнесла Наталья Павловна. – Что же делать? Может, завтра еще раз предложить, все равно к нему на допрос поеду?
– Боже вас упаси! – воскликнула Елена. – Ни в коем случае, я уже точно знаю, что у вас не получится! Давайте пошлем к нему Михаила, мужчины между собой лучше поладят!
– Мишу? – с сомнением выговорила та. – Не знаю, хорошо ли вы придумали?