Она пыталась найти как можно больше доводов в пользу развода и понимала, что все они разумны… Но в глубине души что-то жалобно, испуганно ныло, как ушибленное место, как палец, защемленный дверью. Остаться одной? А справится ли она с этим… с тем?.. Вытянет ли бюджет, сумеет ли воспитать сына? Сможет ли начать все заново, не прячась ни за чьей спиной, рассчитывая только на себя?
«А вдруг он мне звонил ночью или утром? – спохватилась Елена, доставая из сумки мобильный телефон. – Даже звонок не включила, идиотка! Он может подумать, что я не желаю с ним разговаривать!»
На дисплее действительно высветились неотвеченные вызовы. Однако – ни одного звонка от Руслана, как тут же убедилась женщина. Все были от Киры – девушка звонила два раза около полуночи, а не дождавшись ответа, оставила отчаянное сообщение: «Попросите у следователя свидания со мной! Очень нужно с вами поговорить!»
«Ну почему именно со мной, бедная девочка?!» – воскликнула про себя Елена, разочарованно пряча телефон. Ноющее чувство, мучившее ее, усилилось. Теперь она понимала, что муж не собирается извиняться и искать примирения. «А чего ты ждала? Он все воспринимает слишком всерьез, неужели ты его не знаешь!»
Она решила связаться с Кирой позже, по приезде на работу, тем более что предвидела неприятное разбирательство с начальством. Пробка двинулась, и вскоре машина уже ехала по шоссе – по иронии судьбы, полупустому. Елена опоздала даже меньше, чем рассчитывала, но Петра Алексеевича это не обрадовало. Он двинулся ей навстречу с таким похоронным видом, что женщина, никогда не робевшая перед ним, вдруг чего-то испугалась.
– Не знаю, как вам еще втолковать, что зарплату начисляют не за то, что вы гуляете… – начал тот.
– Я не буду врать, что были важные дела! – Елена набрала полную грудь воздуха и выпалила: – Я проспала!
Петр Алексеевич скривился, будто услышал неприличное ругательство:
– Ничего себе, оправдание! Если все будут…
– Ну, вы же знаете, что я никогда ничего подобного себе не позволяла!
– В том-то и дело. Что с вами творится в последнее время? Только не рассказывайте про убийство. Вы не следователь, этим делом не занимаетесь, так что вполне можете приходить и уходить вовремя!
«Беда в том, что я как раз занимаюсь этим делом, и очень плотно», – тоскливо думала Елена, разглядывая полупустой зал и прикидывая, что ее отсутствие в эти воскресные утренние часы большого ущерба торговле не нанесло.
– Вот вы не слушаете, а я последний раз говорю – соблюдайте трудовую дисциплину, или я буду ставить перед дирекцией вопрос о вашем увольнении.
– Об увольнении? – встрепенулась женщина. – Вы это вправду?
– А разве этим шутят? – С благоговейной серьезностью произнес старший менеджер. – Как можно держать сотрудника, который является на работу, когда ему вздумается? Понимаю, могут быть личные обстоятельства, неприятности… Но ведь не три дня подряд!
И тут она не выдержала. Глядя прямо в выпуклые, водянистые глаза менеджера, женщина с иронией поинтересовалась:
– Да почему же не три? У некоторых неприятности длятся неделями… А бывает, и годами.
– Вы думаете, я ничего не понимаю! – обиделся тот. – Считаете меня таким чурбаном…
– Да никем я вас не считаю! – Елена не удержалась от брезгливой гримасы, к несчастью, очень хорошо понятой Петром Алексеевичем.
Он поджал губы и, глядя в сторону, процедил:
– Давайте не будем переходить на личности. Я вас предупредил, и вы меня слышали. Еще одно опоздание или прогул – объясняться будете с директором.
Она пожала плечами и пошла в свой отдел, все еще сохраняя на лице кривую, пренебрежительную усмешку. Увидев ее, Люся хитренько улыбнулась:
– Получила на орехи? Он с утра тебя дожидался, с часами в руках. Сюда приходил, спрашивал, не звонила ли ты, не предупредила ли, что опоздаешь. Я ответила, что у тебя дома какое-то несчастье.
– А он? – Бросив сумку и куртку на стул, Елена достала пудреницу и принялась торопливо приводить в порядок лицо, пользуясь тем, что покупатели были далеко.