– Поздравляю, замечательная прозорливость для девушки ваших лет! Именно – ерунда!
– Он мог украсть все, а я бы ничего не заметила! – Всплеснув руками, Кира повернулась к Елене, которая слушала их молча, не выказывая охватившего ее волнения. – Мог перетаскать все мамины драгоценности, запросто! У него был ключ от моей квартиры, это папина дурацкая затея, чтобы Михаил мог меня контролировать! А получилось – обкрадывать!
– Выходит, так… – Журбин снова зашелестел страницами. – Не стал я долго думать и, как только напоролся на ваше аметистовое сердечко, Елена Дмитриевна, тут же разослал запросы во все ломбарды района, где проживал Шапошников. Росло у меня подозрение, что им похищена не одна вещь… Уж очень неубедительно Шапошников втолковывал мне, что покупал у дочери драгоценности, да и вы, Кира Михайловна, это отрицали.
– Я никогда не стала бы продавать мамину память, да еще кому?! – Девушка презрительно повела плечом, вложив в это движение всю свою неприязнь к отцу. – Значит, он потихоньку у меня подворовывал, а когда испугался, что я это обнаружу, украл все?!
– Ну, не пойман – не вор, насчет «всего» утверждать не могу, – с сожалением произнес следователь. – А только за последние полгода он сдал в ломбард несколько колец известного ювелирного дома, два браслета и главную фиш– ку – массивный мальтийский крест красного золота с тридцатью бриллиантами и гравировкой на обороте…
– С именем мамы! – выкрикнула Кира, прижав руки к груди. – Он украл его?! Мама обожала этот крест, он сделан на заказ, отец подарил его ей на тридцатилетие!
– Да, вещь красивая и, главное, слишком заметная. – Журбин сложил бумаги в папку и с победоносным видом выпрямился, окидывая взглядом сидевших перед ним женщин. – Она-то его и погубила. Крест нашли моментально, он был еще не продан. В ломбарде, не будь дураки, заломили за него баснословную цену.
– И вы можете доказать, что это он сдавал драгоценности в ломбард? – жадно спросила девушка.
– Разумеется. Шапошников предъявлял свой паспорт, ставил подпись на квитанциях.
– Мерзавец! – горячо выдохнула она и, повернувшись к Елене, неожиданно схватила ее руку: – Видите, видите, как все было?! Он и выпотрошил всю шкатулку, уж я знаю! Повадился кувшин по воду ходить…
– Там ему и голову сломить! – весело закончил поговорку следователь. – А вы, Елена Дмитриевна, что невеселы сидите? Вы радоваться должны, что дали правильный толчок следствию! Ведь если бы он сдуру не преподнес вам краденое сердечко, ни я, ни Кира Михайловна ничего бы не заподозрили. Пропали драгоценности, и пропали. Какие раньше, какие позже – где тут догадаться?
– Он недавно пригласил меня пообедать в ресторан при казино… – медленно, будто припоминая, как произносится каждое слово, проговорила женщина. – И я тогда еще задумалась, что он там делал. Случайно в подобные места не заходят, верно?
– Что и говорить, задним числом вспоминается много интересных подробностей, – подытожил Журбин, – а вот просто так, чутьем угадать в человеке игрока или вора – трудно. Конечно, ему будет предъявлено соответствующее обвинение, и сегодня же он будет здесь, у меня на допросе. Но… – Помедлив, он закончил уже без прежнего воодушевления: – Все это не дает мне права отпустить на свободу вас, Кира Михайловна.
– Я понимаю! – неожиданно спокойно ответила та. – Но это ничего. Теперь у меня есть надежда, что вы накажете виновного, и я не наделаю глупостей.
– Рад слышать. Мы все еще не знаем, почему вы не пересеклись с профессором на квартире и где его убили, если убили не там… – Журбин вышел из-за стола и, подойдя к девушке вплотную, положил руку ей на плечо. – И нам пока неизвестно, как голова попала на квартиру к вашей подруге. Но мы все выясним, можете не сомневаться!
– Не буду! – пообещала девушка, и – Елена не поверила своим ушам – рассмеялась. Этот отрывистый, нервный смех странно прозвучал в наступившей вдруг тишине, заставив женщину содрогнуться, а Журбина убрать руку. Кира встала, отбросив за спину спутанные темные волосы, гриву настоящей дикарки. – Знаете, я ведь думала, что вы ничего не станете искать, раз я так жутко попалась и вам есть на кого свалить убийство. Потому и просила позвать Елену. Хотела попросить, чтобы она начала независимое расследование. Ведь за деньги можно нанять сыщика, а деньги у меня на карточке есть!
Следователь одобрительно кивнул, как будто эта мысль ему понравилась:
– Вот-вот, нужно бороться! Не позволяйте вешать на себя чужих собак! Но с независимым расследованием лучше подождите. Эти частные сыщики не всегда хороши, в нашем случае он может наломать дров. А кстати, почему вы все же позвали именно Елену Дмитриевну?