Дверь профессорской квартиры на девятом этаже была открыта настежь, на площадке теснился добрый десяток гостей, вышедших покурить. Елена окинула их быстрым взглядом, получив в ответ несколько таких же оценивающих «сигналов», и неуверенно переступила порог квартиры.
Она сразу заметила, что множество книжных полок опустело. Почти треть книг исчезла из прихожей, и их отсутствие резало глаз, поселяя в сердце тревожное чувство, какое бывает при виде разграбленного жилища. Пустые полки зияли открытыми ранами, красноречиво свидетельствуя о том, что настали новые времена, и у книжных стеллажей появился другой хозяин.
Елена осторожно подошла к дверям столовой, откуда доносился звон посуды и приглушенный гул множества голосов. Створки дверей были чуть прикрыты, но в широкую щель она отлично видела несколько составленных в длину столов, тесно окруженных людьми, многочисленные разноцветные настойки, графины с водкой и закуски, блюда с румяными пирожками и миски с поминальной кутьей. Елена разглядела во главе стола Наталью Павловну, прямую, как палка, одетую в черное бархатное платье, отчего-то сидевшее на ней мешком, будто с чужого плеча. Киры рядом с ней видно не было, и вскоре, тревожно обыскивая взглядом лица и затылки гостей, Елена убедилась, что ее вовсе нет в столовой.
«Где же она? А книг и здесь поубавилось – вон сразу несколько пустых полок подряд… Кто все это продает? Уж не Кира, конечно… Тетка?»
Мужчина, сидевший к ней спиной, в нескольких шагах от двери, встал. Повернувшись в профиль, он потянулся за графином, не переставая при этом разговаривать со своей соседкой – стройной молодой женщиной в сером платье и с жемчужным ожерельем на шее. Узнав Михаила, Елена отшатнулась в глубь прихожей, столкнувшись при этом с парой, возвращавшейся с лестничной площадки.
– Извините! – пробормотала она и торопливо прошла дальше по коридору, пытаясь унять бешеное биение сердца. Елена сама не понимала, отчего так вдруг взволновалась, даже испугалась, увидев своего прежнего поклонника, знала лишь одно – говорить с ним сейчас спокойно она не в силах.
Дверь в спальню профессорской жены была открыта настежь, на постели бесформенной кучей лежала верхняя одежда гостей. Возле туалетного столика сидела пожилая дама с твердым, властным лицом, будто высеченным из красноватого камня, и быстро, громко говорила что-то сухонькому старичку, топтавшемуся рядом с самым не– счастным видом. Остановившись за дверью, Елена, незамеченная ими, прислушалась к разговору, разглядывая забавную парочку через стекло.
– Поверить не могу, что мы сейчас поминаем Вадима! Я просто в отчаянии оттого, что он умер так нелепо! А эта гарпия, его сестра…
– Не волнуйтесь, не волнуйтесь, – громким, будто испуганным шепотом отвечал старичок. – Все от Бога, везде никто, как Он! Значит, Вадиму суждено было умереть в шестьдесят два года!
– У вас все – от Бога! – скривив лицо, передразнила дама, доставая сигареты и нервно чиркая зажигалкой. – Нет, любезнейший, тут не Бог, тут люди постарались! Столкнули в могилу совсем еще свежего, здорового человека! И я не я буду, если мы с вами скоро не увидим даже следов его библиотеки! Видели, как сестрица ее общипала?! Стыд и позор! Вчера Вадима еще не зарыли, а она уже подогнала «газель» и с двумя каким-то хмырями погрузила туда двадцать ящиков ценнейших книг! Где теперь все это?! У букинистов, антикваров, по частным коллекциям разошлось! А Вадим собирал библиотеку с целью завещать ее университету!
– Некрасиво, некрасиво, – кивал тот облысевшей головой, соглашаясь с собеседницей, которой явно побаивался. – Об этом стоит поговорить с хозяйкой, сегодня же, вот вам бы и начать…
– Сперва я должна успокоиться! – отрезала воинственная дама, выпуская клуб дыма прямо под нос старичку. – Боюсь наброситься на нее с кулаками, знаете ли!
– Не стоит, не стоит! – укоризненно отвечал собеседник, морщась от дыма и страдальчески отворачивая лицо в сторону. – Скандал на похоронах, еще один… Разве трудно договориться мирно, по-человечески? А вот эта девочка, худенькая – и есть его дочь? Я ее видел давно, ребенком, не узнал бы…
– Не дочь, а падчерица, – сквозь зубы бросила дама. – Ее из следственного изолятора на похороны отпустили. Весело, нечего сказать! Вообще, у меня впечатление, что Вадим не видел, с кем рядом жил. Откуда только взялась эта кошмарная сестрица с деляческими замашками и эта припадочная девчонка с совершенно безумными глазами?! Как она пустила в тетку графином, а?!