– Следователь не вызывал тебя больше? – не выдержала женщина. Ее бесило нарочито-бесстрастное лицо Михаила и мучило искушение намекнуть на предстоящий арест.
– Нет, – бросил тот. – Да что с меня взять, пусть убийцу ловит.
– Ты так спокоен!
– Мне беспокоиться нечего. – На этот раз он по крайней мере взглянул ей в глаза. – А ты как будто на что-то намекаешь?
– Если у тебя совесть чиста, можно не обращать внимания на намеки….
Она положительно ничего не могла прочесть на его лице, кроме брезгливой скуки, теперь уже явно деланой!
– Куда ты так надолго выходил из-за стола? – спросила женщина, чтобы сменить тему разговора. Она боялась, что проболтается и подведет следователя, поверившего ей на слово. – Я ждала тебя, ждала…
– Приятно слышать. – Михаил едко усмехнулся. – Так, надо было кое-чем распорядиться.
– Наталья Павловна так тебе доверяет? А прежде совсем не ценила!
– Опереться ей не на кого, ну и обращается ко мне за помощью, – пожал плечами мужчина. Упоминание о Наталье Павловне заставило его нахмуриться, напускное безразличие мигом исчезло, он озабоченно взглянул на часы: – Эх, на работу мне, обещал приехать к четырем! Все прахом идет из-за этих приключений, того и гляди, крупная сделка сорвется. Надо предупредить тетку, что уезжаю, и валить отсюда!
Он подхватил большой черный пакет, стоявший на полу рядом с туалетным столиком, и пошел к двери, одергивая замшевый пиджак, приглаживая волосы, бессознательно охорашиваясь, как щеголеватый мужчина, привыкший нравиться женщинам. Глядя ему вслед, Елена испытала такой острый приступ раздражения, что едва справилась с желанием выложить ему все, как есть, увидеть страх в его глазах, услышать дрожащий, растерянный голос, спрашивающий, что же делать?! Но она смолчала, до боли прикусив нижнюю губу.
Когда Михаил скрылся в коридоре, женщина присела на край пышной постели, заваленной одеждой. Она внезапно ощутила упадок сил. Расхотелось двигаться, Елена не могла себя заставить поднять отяжелевшие веки. Сколько ночей она уже не высыпалась, терзаясь страхом и тревогой, пытаясь собрать воедино обломки того, чем стала ее жизнь… И не видя в завтрашнем дне ничего, кроме новых вопросов.
В спальню никто не заглядывал, и Елена решилась на минуту прилечь. Закрыв глаза, она заставила себя отрешиться от действительности и на несколько мгновений погрузилась в оцепенение, похожее на паралич. Этой простой методике восстановления сил она научилась давно, использовала ее в моменты крайней усталости и порою даже засыпала незаметно для себя.
Заснула ли она сейчас, Елена понять не могла, знала одно – к реальности ее вернул тихий, но очень отчетливый звук рыданий. Плакала девушка, и голос был похож на Кирин. Сев на постели, женщина пригладила растрепавшиеся волосы и растерянно оглянулась, пытаясь определить источник звука. «Ее опять прогнали из-за стола, и она рыдает у себя в комнате!» – поняла Елена. Торопливо поднявшись, она вышла из спальни и заглянула в комнату Киры, но там было пусто. Включив свет, женщина убедилась, что слух ее подвел. Звук рыданий исчез, как галлюцинация.
– Так и с ума можно сойти! – проговорила Елена, нажимая на выключатель и закрывая дверь.
Проходя мимо столовой, она остановилась на пороге, думая увидеть Киру, но девушки не оказалось и там. Вообще, гостей заметно поубавилось, многие явно сочли поминки оконченными и разъехались. Остались лишь самые упорные, вероятно, считающие себя обязанными отбыть весь вечер полностью. Наталья Павловна все так же сидела во главе стола, бархатное платье с чужого плеча придавало ей вид неудачно одетой восковой фигуры. Ее желтое лицо застыло в страдальческой гримасе, на нем легко можно было прочитать девиз: «Жертвуй собой и не жди благодарности! Я смертельно устала, но исполню свой долг до конца!» Исай Саввич, совсем уже хмельной, с бессмысленным видом водил вилкой по тарелке, размазывая остатки винегрета, и время от времени содрогался, шумно икая. Соседка при этом косилась на него с ненавистью, которой старичок, к счастью, не замечал.
Михаил исчез, по всей вероятности, уехав сразу после того, как расстался с Еленой. Вообще, женщина с трудом могла определить, сколько времени провела в спальне. То ей казалось – несколько минут, то, глядя на немногих задержавшихся гостей, она решала, что прошло не меньше получаса. «Неужели заснула? Даже не слышала, как заходили в спальню, брали с постели вещи! Наверное, все решили, что я напилась!»