Генерал бывал дома редко, — он работал где-то далеко. Ух, как Кати выматывала душу у своей прислуги! Никогда не забудет Нина, как она ушла из этого дома.
Был летний знойный день. После обеда генерал повел гостей в зал. Сели за карты. Кати тоже хотела поиграть в карты, но, не доверяя Нине, дожидалась в столовой, пока та уберет со стола.
— Скорей, скорей! — торопила барыня.
Нина несла посуду на подносе и вдруг поскользнулась на свеженатертом паркете. Раздался звон разбитого хрусталя.
Кати со сдержанной злобой тихо проговорила:
— Что ж, заплатишь!
Нина не стерпела обиды. Всего семь рублей в месяц получала она у генеральши. Да и эту сумму под разными предлогами хозяйка каждый раз урезывала.
— Вина не моя, — с трудом сказала девушка. — Вы меня торопили, и я поскользнулась. Разбились только три бокала.
— Негодяйка! Ты смеешь еще возражать? — закричала Кати. — Не забывай, ты жрешь мой хлеб!
— Много ли вы мне платите? Всего семь рублей, а покоя нет ни днем, ни ночью!
Генеральша разошлась:
— Неблагодарная! Без нас ты издохла бы с голоду!
Нина заплакала:
— Мне не нужны ваши милости. Отдайте мне деньги, которые я у вас заработала, и мой паспорт.
Кати принесла паспорт и швырнула его Нине в лицо.
— Возьми! А денег я тебе не дам. Какие еще деньги! Ты разбила мою посуду. Убирайся вон!
Эти оскорбительные слова сейчас с новой силой прозвучали в ушах Нины и наполнили сердце злобой.
«Хоть сейчас и полночь, но я должна ее выставить за дверь», — решила Нина.
Она вскочила с постели и уже хотела было накинуть пальто, но вдруг задумалась.
«Конечно, это Кати, — размышляла девушка, — но это не прежняя барыня. Та была надменная женщина с выхоленным самодовольным лицом. У этой же щеки впали, губы сжаты, — наверное, давно не знают, что такое смех. Она уже одной ногой в могиле, зачем мне еще обижать эту несчастную!»
Утром, когда обе женщины собрались в обратный путь, Нина подошла к Кати.
— Может быть, у вас есть маленький ребенок, — сказала Нина, — тогда возьмите для него немного масла, — и протянула Кати небольшой сверток.
«Благодаря нам вы кушаете хлеб, но что ж теперь поделаешь!» — хотела она добавить.
Но слова эти замерли у нее на губах.
Кати молча взяла масло. Она не взглянула на Нину и даже не поблагодарила ее.
«Что следовало сделать, я сделала!» — подумала Нина и, не сожалея о своем поступке, вышла за дверь…
КАРЬЕРА МЫРЗАГА
— Хватит учиться нашему мальчику в школе! — сказал однажды Бибо Додоев своей жене Салимат.
— Хорошо! — ответила Салимат. Что другое могла сказать жена? Раз муж решил, значит, так и нужно.
В это время Мырзагу, единственному сыну Бибо, исполнилось двенадцать лет. Это был сероглазый, белокурый мальчик — точная копия отца. И вот его оставили в городе, в магазине железных изделий. Он немного поплакал, потосковал, вспоминая родительский дом, но вскоре привык к товарищам. Жизнь в городе ему понравилась.
Мырзаг был мальчиком на побегушках. То он месил краски, те убирал магазин, а часто прислуживал хозяину и на квартире. В сельской школе Мырзаг научился хорошо читать и писать. Он был старательным и способным и здесь, в городе, как только выпадала свободная минутка, читал книги.
Когда Мырзагу исполнилось девятнадцать лет, он остался один: родители умерли. Теперь он мог надеяться только на самого себя. Работа в магазине железных изделий ему не очень нравилась. Судя по рассказам товарищей, гораздо легче и выгодней работать в мануфактурном магазине. Мырзаг отлично понимал, что там он сможет проделывать кое-что такое, что должно улучшить его жизнь.
И Мырзаг перешел в мануфактурный магазин. Здесь он быстро освоился! Ах, как он научился мерить аршинами материю! Трудно было уследить за легкими движениями его проворных рук. Вместо шести аршин материи он отмерял пять. Радовался хозяин магазина, что у него такой ловкий приказчик.
Однажды хозяин подозвал к себе Мырзага и спросил его:
— Ты знаешь, что значит «выворачивать шубу наизнанку»?
Мырзаг очень хорошо знал, что это значит. Приказчики только и говорили что о таких делах. О чем же им еще было говорить друг с другом? Они мечтали стать хозяевами магазинов и сами хотели «выворачивать наизнанку шубы». О чем же еще им было мечтать? Но лучше всех, должно быть, понимал это дело Мырзаг.
Когда хозяин спросил Мырзага, знает ли он, что значит «выворачивать шубу наизнанку», Мырзаг на миг остолбенел и не сразу нашелся, что ответить. Немного погодя он сказал: