— Хозяин, я понимаю, что вы от меня хотите!
— А ты знаешь, как это делается?
— Не беспокойтесь, хозяин, я отлично справлюсь.
Хозяин понял, что этого человека ему учить не надо.
— В ближайшие три-четыре дня «выверни шубу наизнанку», — сказал он. — Ты за это получишь сто рублей.
— Мало. Дай триста!
Тут хозяин понял, что Мырзаг знает цену деньгам.
— Хорошо, я дам тебе триста рублей, — сказал он.
И Мырзаг сделал все, что от него требовалось. Самые ценные материи он тайком передал в другие магазины, а кое-что припрятал в укромных местах. На полках магазина осталась только самая дешевая мануфактура. А ночью магазин загорелся. Иди разберись теперь, что там было, сколько там было и на какую сумму! Остатки сгоревшей материи смешались с пеплом сгоревших полок и прилавков.
Дело в том, что хозяин магазина всю мануфактуру брал в кредит. После пожара кредиторы, чтобы хоть что-нибудь получить за свое добро, были рады взять и десять копеек за рубль.
Так неожиданно в один прекрасный день разбогател хозяин магазина. Мырзаг тоже сполна получил свои триста рублей. Владельцы других магазинов догадывались, в чем тут дело, и каждый старался переманить ловкого приказчика к себе. Но хозяин сам увеличил ему жалованье вдвое, и Мырзаг так и остался у него. Нужно было с умом «вывернуть наизнанку шубу»! Тот, кто проделывал это недостаточно ловко, обязательно попадал в тюрьму. И дела у Мырзага после пожара пошли еще лучше.
«Настанет время, и я сам открою такой магазин, какого еще не бывало в нашем городе», — мечтал Мырзаг.
Но вот зловещие слухи стали докатываться до далекого южного города: «У хозяев отнимают фабрики, заводы, магазины, земли. Многих убивают».
Ах, как не вовремя родился Мырзаг!
От злости Мырзаг сжал зубы так, что они заскрипели.
«Почему, на мое несчастье, бог посылает эти испытания именно тогда, когда я мог бы разбогатеть?»
Но вскоре Мырзаг почувствовал, что большевики вот-вот победят, и потихоньку стал подлаживаться к ним. Новые мысли начали бродить в голове у Мырзага; стали созревать новые планы.
«В городе мне больше нечего делать», — думал Мырзаг.
Он уехал в родное село Кутарджин и поселился в старом домике родителей, где он прожил свое детство.
Мырзаг быстро освоился с новым положением. Не прошло и месяца, как он уже успел оказать кое-какие услуги большевикам. Случайно узнав, что собираются предпринять белые, он немедленно сообщил об этом командиру красноармейского отряда и даже сам несколько раз пальнул из винтовки по врагу: смотрите, мол, какой я преданный! Если надо, кровь пролью за Советскую власть.
Прошел еще месяц, и Мырзага приняли кандидатом в партию. Сын крестьянина-бедняка. Сирота. С детства тянул лямку у богача хозяина. Кому же, как не ему, вступать в партию!
Хитрый человек был Мырзаг. Умел добиться, чего хотел. Вскоре его назначили начальником милиции. Парень настойчивый, грамотный, чисто говорит по-русски. По всем статьям подходит.
И действительно, на первый взгляд могло показаться, что новый начальник милиции решительный, энергичный и преданный делу революции человек.
Кто раскрывал и ликвидировал антисоветские банды? Мырзаг!
Кто отбирал обрезы и патроны у кулаков? Мырзаг!
Кто находил пулеметы, спрятанные в таких местах, что, казалось, найти их невозможно? Тоже Мырзаг!
Городские органы власти и секретарь сельской партийной организации были очень довольны и высоко ценили работу Мырзага. Но вежливый и услужливый перед начальством, с простыми людьми он был высокомерен и нагл.
— Я в Кутарджине царь и бог! — кричал он, топая ногами. — И если только вы… я вас…
Дальше шли отборные ругательства.
Кого не возмутит такое обращение! Односельчане платили Мырзагу той же монетой. Они ненавидели его за грубость и особенно за то, что многих он арестовывает без всякой вины.
На него неоднократно поступали жалобы в город, но там о нем были слишком высокого мнения. Он сумел так хорошо зарекомендовать себя перед начальством, что все нарекания оставались без последствий.
— Жалуются, потому что он неподатлив и строг, — говорил начальник окружной милиции. — Побольше бы таких работников!
Как-то раз, сидя за столом в сельсовете, Мырзаг строчил какую-то бумагу. Задумываясь над очередной фразой, он с глубокомысленным видом покручивал ус и бросал сердитые взгляды на всех, кто был в комнате. Люди молчали и боялись даже пошевелиться, чтобы, не дай бог, не помешать Мырзагу думать. Все чувствовали себя так, будто они школьники и ждут наказания от строгого учителя.