— То есть можно совершить преступление, а затем временно стереть память? — Кэл был потрясен. — И тогда полиция бессильна?
— Если ставка — жизнь, — да.
— Следовательно, мне нет смысла жаловаться в полицию на потерю памяти.
— Абсолютно верно; там наверняка сделают вывод, что вы что-то утаиваете.
Интересно, думает ли преступник как преступник, если ничего не помнит о своих преступлениях? И о чем он вообще думает? Не исключено, что он рационалистически подходит к проблеме, убедив себя в том, что его жертвы заслуживали такой судьбы. Что это — первородный грех, или совершенно иная система ценностей, искаженная индивидуальным восприятием? Кэл не чувствовал себя убийцей, однако не был уверен в адекватности своих ощущений, а комментарий Винсента окончательно сбил его с толку.
— Компьютер, основное меню. — Кэл внимательно изучил список. — Давай теперь посмотрим библиотеку…
Сам Дедал. Конструкция.
В мгновение ока перед ним возникла голограмма Дедала, испещренная светящимися точками, стрелками и условными обозначениями.
— Покажи его в динамике.
Голограмма послушно начала разворачиваться вокруг продольной оси. Орбитальная станция представляла собой тридцати километровый цилиндр; на левом торце его располагались зеркала — гигантские пластины, улавливающие солнечные лучи и сквозь ряды широких «окон» в обшивке направляющие их внутрь станции. В ночное время зеркала эти складывались, прижимаясь к цилиндру, как лепестки большущего цветка, а днем раскрывались, смахивая на огромный пропеллер. На голограмме они были раскрыты, и лопасти «пропеллера», величаво вращаясь, касались кресла, в котором сидел Кэл.
Жилая зона имела вид трех больших плоскостей, тянущихся вдоль оси вращения Дедала. На местном жаргоне они именовались «континентами» или «материками» и образовывали призму, вписанную в цилиндр обшивки, — между гранями которой располагались «окна». У непривычного наблюдателя вид нависающих над головой двух других континентов неукоснительно вызывал тошноту и головокружение.
На противоположном, правом торце Дедала торчало параболическое зеркало внешней энергетической установки и имелись две секции, отделенные от жилой зоны: производственная и исследовательская, причем вторая не вращалась вместе со всей станцией, и там поддерживалась невесомость: этого требовали условия некоторых экспериментов, а также многочисленные технологии, несовместимые с земной силой тяжести.
Из каждого торца в пространство уходили коммуникации, связывающие Дедал с Икаром.
— Можно показать док С5?
В производственном секторе замигал огонек. Концентрическими кольцами диск был разделен на огромное количество уровней. Док С5 находился почти у самого края.
— А теперь — холм, которым оканчивается этот континент.
Вспыхнул второй огонек, и сразу же выяснилось, что обе точки никак не связаны между собой. От дока к оси поднимались трубы транспортеров, но добраться от них до того места, где очнулся Кэл, было практически невозможно.
— Пожалуйста, останови вращение. Отлично. Можешь ли ты показать, где находится мой дом? — Кэл спросил это просто на всякий случай, но, к его удивлению, на модели тут же замигал еще один огонек — почти в самом центре континента. — Молодец. А теперь покажи, как туда добраться.
В скальном массиве между материком и обшивкой, защищающем обитателей Дедала от космического излучения, имелись три туннеля; ближе всего к его дому подходил центральный.
Ну что ж, надо идти туда. Быть может, вид родного жилища поспособствует восстановлению памяти? Он обязан узнать, что произошло. Интересно, ищет ли его полиция? Не исключено, что они уже ждут его за дверью, чтобы задать пару вопросов, на которые он не знает, как ответить.
Кэл выключил терминал; унылая серая стена как нельзя лучше гармонировала с его невеселыми мыслями. Кряхтя, он поднялся с кресла и направился к двери, а когда она открылась, за ней мелькнула чья-то быстрая тень.
Глава 3. ДОМ
Сердце Кэла едва не выскочило из груди, к горлу подступил комок. Он недвижно замер на пороге, а когда наконец решился осторожно выглянуть наружу, обнаружил, что коридор пуст — только в дальнем конце выписывала кренделя нетрезвая парочка, очевидно, направляясь к себе в номер. Кэл с опаской вышел из комнаты и, закрыв дверь, набрал на панели комбинацию, показывающую, что номер он освобождает.
А с чего он вообще так переполошился? Конечно, нервы человека, потерявшего память, расшатаны, но не ощущает ли он подсознательно за собой вину — и гораздо более серьезную, чем думал раньше.
Из бара по-прежнему доносился шум, но теперь Кэл прошел мимо. Выйдя из отеля, он подождал, пока глаза привыкнут к яркому свету, затем Винсент указал ему дорогу, и Кэл зашагал к транспортной трубе.
Народу на улицах прибавилось; лица у всех были на удивление сосредоточенные, и ни одно не показалось Кэлу знакомым. Прохожие подозрительно косились на его грязную одежду, однако никто не сказал ни слова. В витринах демонстрировалось личное оружие, киноафиши, домашняя мебель, но ничто не натолкнуло Кэла на новые воспоминания. Названия магазинов были по преимуществу индейскими, например «Оружие Киллапата» или даже «Могиканские Мокасины».
По пути ему попались еще три бара и одна церковь. Из церкви доносились завывания прихожан, однако располагалась она совершенно по-идиотски — напротив аптечной лавки, которая явно специализировалась на наркотиках для поднятия настроения. Ни у кого из встречных Кэл не заметил наручного компьютера, но некоторые тем не менее оживленно беседовали с кем-то невидимым.