Я опять выслушала рассказ о Леопольде Денисовиче, правда, на сей раз в другой интерпретации. В рассказе Юрика бывший мент выступал настоящим старым развратником, который заваливал студенток на экзаменах, чтобы затащить их в постель. А Лена оказалась ему под стать. Ее и затаскивать не пришлось, сама прыгнула. Я с тоской слушала уже надоевшую мне историю. Верить студенту или подождать? Зимой эта же лав стори в его исполнении выглядела слегка иначе.
— Ой, не пудри мне мозги, — развязно заявила я. — Думаешь, не знаю, что ты в деканате наболтал! Будто бы Ленка тебя триппером заразила! Это, кстати, поклеп, сестрица вполне здорова, три пера тебе в другом месте воткнули. Но ведь ты на нее подумал! Что, от поцелуев заразу подхватил?
— Да зол я был до чертиков, — хмуро процедил парень. — Твоя сестрица меня полгода динамила. Я думал, и впрямь скромная, такие девушки сейчас на вес золота. Даже с родителями ее познакомил. Маман потом месяц пилила за такую подругу, всю душу чуть не вытрясла. А я, рыцарь чертов, все твердил: Ленку не брошу, она, мол, такая чистая, несовременная. А эта «чистюля» обычной шлюхой оказалась. Еще похуже других, те хоть не прикидываются.
Ну что ж, очень похоже на правду. По крайней мере, характер Елены обрисован верно. Сегодня же найду Леопольда, пусть теперь он мне поведает о большой и чистой любви к своей студентке. А если и у него секса с Леной не было? Ничего, у меня в запасе остается магистр Роланд!
Я поплелась через полгорода в лицей. Как я и думала, хорошая погода уже закончилась. Небо затянули свинцовые тучи. Они быстро шли на запад, иногда сменяясь серыми облаками, но просвета в этой череде не предвиделось. Черт, еще и дождик вот-вот польет! А у меня, как назло, ни зонтика, ни капюшона. На ногах китайские босоножки, от дождя они расклеятся в момент, и лишусь я единственной летней обувки. Надо устроить себе хоть один выходной, на остатки гонорара купить приличные одежду и обувь. А то, глядишь, все потрачу на это расследование и не на что будет прибарахлиться.
В отличие от института, в экономическом лицее было пустынно. Оба этажа маленького домика были чисто вымыты, но народа не наблюдалось. Кабинет администрации и учебная часть оказались заперты. Посреди огромного вестибюля в маленькой стеклянной будочке одиноко сидел старичок-вахтер. Судя по виду, местная достопримечательность, наверняка сохранился с эпохи динозавров. Я спросила у него, где найти господина Вырубова. Но ветхий старичок даже не понял вопроса. Наполовину просунувшись в окошко, я долго кричала ему в самое ухо, что мне нужен преподаватель, Леопольд Денисович, он студентов обучает, ну как мне его найти? Может быть, он какие-нибудь экзамены принимает? Сторож вопил в ответ, что никого не знает, и вообще, зачем я к нему пристала?
Через несколько минут «содержательной» беседы я охрипла. Отошла от будки и упала на стул, одиноко стоящей в пустом вестибюле. Очень не хотелось бесславно уходить. Если я не встречусь в «прынцем» сегодня, значит, мне придется потратить на него еще один день. Когда же босоножки покупать? К тому же… Если экзамены в лицее закончились, значит, препод не появится на работе все лето. А свадьба у Раймонда — через две с половиной недели. Ох, провалю я расследование, как пить дать провалю!
На улице послышался шум воды. Ну вот, в довершение всех неприятностей хлынул ливень. Мне на работу через полчаса. Если дождь не закончится, как я туда доплыву? От обиды у меня выступили слезы. Из-за тумана в глазах я даже пропустила момент, когда с шумом хлопнула входная дверь и в вестибюль вбежала молодая женщина в синем форменном платье, на ходу складывая большой синий зонт. Незнакомка пронеслась мимо меня и поднялась на несколько ступенек, когда я, наконец, опомнилась.
Догнав ее в два прыжка, я на бегу спросила, как найти господина Вырубова. Женщина, не сбавляя хода, бросила через плечо, что в лицее каникулы, если я хочу пересдать экзамен, придется ждать до осени. Слезы хлынули из моих глаз с новой силой. Ну почему мне так не везет! Теперь я не справлюсь с заданием, подведу Раймонда. Да и вообще, столько сил потрачено! А еще своей сообразительностью гордилась, неудачница несчастная. Я обогнала женщину, преградила ей дорогу и с чувством, в голос, зарыдала:
— И вы тоже не хотите мне помочь! Что же мне, под поезд теперь кидаться, как Анне Карениной!