– Лена, как ты можешь так прагматично рассуждать. Только что рычала и стонала словно бешеная, и, буквально через полчаса, уже судишь-рядишь, как прожженная тётка.
– Да, я такая, – я уже снова в форме и кокетничаю напропалую. – Со мной не соскучишься. Зато жизнь будет насыщенная и искромётная.
В таком режиме наш разговор продолжается ещё какое-то время, после чего я, почувствовав прилив сил, одеваюсь и, подхватив нового кавалера под руку, отправляюсь домой. Вова до подъезда на такси довёз и слинял. Наверное, поехал думать, как ему теперь со всем этим быть. Пускай подумает! Я же думаю, что замуж сходить за будущую звезду советского рока, или, на худой конец, оперной сцены тоже не плохо. Наша труппа каждый год летом едет в загранку, а это и деньги, и шмотки, и прочий ширпотреб. Как бы так всё обстроить, чтобы и с Борькой не рвать, это же золотая жила, и с Вовиком крутить. Здесь без тщательных раздумий не решить. Так что давай, Леночка, напрягай извилины.
7 мая Новосибирск. Гостиница «Обь».
– Горько! Горько! Горько! – разносится по залу ресторана гостиницы «Обь» традиционный свадебный девиз. Владимир и Леночка публично демонстрировали искусство затяжного поцелуя. Жених явно из перспективных, место в труппе Оперного ему уже гарантировано. Тришины очень рады такому повороту дела. Как сказал дочери сам глава семейства: – Знания, конечно, сила, но талант всё превозмогает.
ГЛАВА 20. ВЕТЕРАНЫ СНОВА В БОЮ
20 февраля. Москва. Гостиница «Россия».
В 1967 году, за десять лет до текущих событий, в Зарядье, сразу за храмом Василия Блаженного, государственная комиссия приняла в эксплуатацию самый большой в мире гостиничный комплекс. Гостиницу на 5 000 постояльцев назвали «Россия». Чрезмерная близость массивного здания к древнему центру Москвы мешала панораме Кремля и Красной площади. Изначально москвичи не любили этот модернистский сундук, позже хоть и не полюбили, но привыкли.
В воскресенье 20 февраля Николай Иванович Морозов после лыжной прогулки в Сокольниках благодушно расположился за чашкой чая перед телевизором в ожидании очередного хоккейного матча чемпионата Союза. Звонок телефона разорвал покой воскресного вечера. Антонина Спиридоновна взяла трубку.
– Квартира Морозовых, здравствуйте.
…
– Боря, это ты? Рада слышать.
…
– Николай Иванович? Здесь конечно, сейчас подойдёт. – Коля, подойди, тут Борис Рогов, опять что-то важное хочет сообщить.
– Да, здравствуй, Борис, опять хочешь старику работы подбросить? Всё то тебе неймётся!
Слышал, что катастрофы в небе над Алма-Атой удалось избежать, благодаря бдительности наземных служб аэропорта «Толмачёво»? Это наша с тобой заслуга. Намекнули кому надо. Людей спасли, матчасть тоже не пострадала. Говори, по какому случаю звонишь, да пойду хоккей смотреть. Сегодня «Спартак» с Челябинским «Трактором» играют. Прошлый раз в ничью сыграли, так что сегодня нашим надо кровь из носу выиграть.
…
Пожар? В Гостинице? 25 февраля? Да, вспомнил, что-то ты говорил. Вот только…
…
Прости старика, забыл за всеми этими авиакатастрофами… А сколько жертв, говоришь?
…
Людей, конечно, жалко… Есть, ничего не предпринимать. Да, всё понятно. А если просто позвонить из автомата? Часа за два с уличного откуда-нибудь с Медведково? Может кого-то спасти удастся.
…
Конечно под мою личную ответственность. Ты меня предупредил, спасибо тебе за это. А уж мы тут с Петровичем покумекаем, что можно сделать.
Вот же Борька непоседа. Хоть и говорит, что не надо в это дело соваться, но людей жалко, все-таки около сотни сгоревших живьём… Надо будет опять Алейникова тряхнуть, он хоть и старый, но жуть какой умный. Эх, как мы тогда ловко всех вокруг пальца обвели! Вроде бы и теракты были, а жертвы ни одной. Красиво!
Придётся завтра ехать к Алейникову и устраивать мозговой штурм. Он наверняка придумает какой-нибудь оригинальный ход. Кроме того, надо будет Борису позвонить и все подробности происшествия из него вытрясти. Вот, прямо с утра пораньше и позвоню, хотя, нет утром он наверняка будет на лекциях, лучше после обеда, а вечером к генералу поеду, уже во всеоружии. Главное, чтобы сердце не подвело, а то будет «пожар во флигеле или подвиг во льдах». Забыл, вот откуда эта фраза.