– Я не могу вам этого сказать, к сожалению, но пьесу вы с Виктором Ивановичем поставили прекрасную. Как вы выбрали этого мало известного драматурга?
– Спасибо молодой человек за добрый отзыв о моих драматургических опытах. Сухово-Кобылина открыл именно я и совершенно случайно… О нём вообще мало кто знает. А мне он кажется более глубоким чем Островский.
– Евгений Венедиктович, автограф черкните пожалуйста, лет через десять, когда выйдет из печати ваша книга, я буду всем показывать, что лично с вами знаком.
Автограф, дам, мне не трудно. Как вас зовут? – Вишневский размашисто пишет в протянутом блокноте.
Борька получив требуемое хватает довольно грубо меня под руку и тащит на наши места.
– Оля, это в будущем довольно известный писатель, – шепчет он мне на ухо. Несколько книжек у него выйдет это точно. А ещё он будет вести цикл радиопередач юмористического плана. По настоящему смешных.
– Ты то откуда знаешь, – спрашиваю я его в ответ ехидно.
– Т-с-с-с, пьеса начинается, – он решил мне не отвечать. Хорошо, после спектакля я его не отпущу просто так.
Он не успевает закончить, как занавес распахивается, гаснет свет, и начинается второй акт. Спектакль становится нестандартным не столько тем, что происходит на сцене, сколько интригой, которую закрутил этот пройдоха.
Еле дотерпела до конца второго акта и сразу после слов «Врешь, купец Попугайчиков, не прошло еще наше время!..», тяну Борьку за рукав снова.
– Борь, а как ты оказался на спектакле? Ты театром интересуешься? – начинаю я издалека.
– С некоторых пор. Попалась мне книжка про английского режиссёра Питера Брука «Пустое пространство». Она меня зацепила, а прочитав во вчерашней «Вечёрке» анонс спектакля я не мог его пропустить. Суховерхов ведь исповедует ту же идею минимализма. Ты, к слову, статейку читала?
Тут в нашу беседу вклинивается младшая сестрёнка. Вот ведь, настоящее наказание моё!
– Она читала! Потому что это я ей эту газету вчера подсунула. – Встревает в разговор Ирка. – А не подсунула бы, Олька бы не узнала, она со своими куколками возится.
– Ира, тебе конечно, огромное и персональное спасибо, но помолчи, пока старшие разговаривают.
– Ой, да ладно! Старше-то всего на пять лет, подумаешь важная какая… – Ирка надувает губы и отворачивается, делая обиженный вид.
– Борь, а ты автора книжки про Брука не помнишь?
– Это не про Брука, это сам Питер Брук написал про собственный взгляд на театр. Перевод конечно, но переводчика я не запомнил. Помню, там много написано про философскую сущность сценического искусства, про то, как он пришёл к мысли отказаться от декораций, костюмов и прочего. Представляешь, у него в одном из спектаклей артисты вообще голые на сцену выходили.
Так мы проболтали второй перерыв, потом, после третьего акта, когда после слов «…мцырь, упырь, вуйдалак? Не знаю, но хобот крепости адамантовой» спектакль закончился, я решила взяться за Борьку всерьёз, и выведать всё по дороге домой. Он же не сможет не проводить нас.
Он оказался хитрее. Предложил нам зайти в буфет и попробовать местного мороженого. Пообещал, что мороженое будет неплохое. Оно и на самом деле оказалось приличным, почти как в Москве. Проводить нас тоже предложил. Так что мой план сработал без моего участия. Однако мне не удалось ничего узнать, потому что всю дорогу этот болтун рассказывал про то как он зимой ездил в Ленинград, как познакомился там с Полуниным, как год назад пытался поступить в МГУ на журфак и лично беседовал с Закурским. Я ничего не знала про человека с такой фамилией, журналистика как-то не входит в круг моих увлечений, но хоть Борька рассказывал интересно, меня под конец стало раздражать, что мне не дают вставить ни слова. Только уже перед нашим подъездом он спросил у меня:
– Оля, а нельзя ли нам как-нибудь встретиться ещё раз, например, послезавтра в институте?
– А почему не завтра? У нас же общая лекция по истории Партии в поточке, или после занятий.
– На лекцию я не пойду, я сейчас на работу поеду и освобожусь только утром в 8.00, пока до института доберусь, лекция закончится. После третьей пары мне бежать надо будет, дело у меня важное назначено и уже не отменить. Так что давай лучше послезавтра, как раз синоптики обещают тёплую и сухую погоду. Погуляем-поболтаем, может быть, сходим куда-нибудь. Я слышал, что в город приезжает японский традиционный театр кукол, бунраку, кажется.
Я не могла не согласиться. Куколки – моя слабость.