– Позвонить дать жена, тогда буду болтать с тобой, – коряво проворчал лохматый мужик. – Знать, что нельзя, но… bliad’ kak etot frantsuzki dostal, – он опять перешёл на своё тарабарское рычание.
– Ладно, дам позвонить, но только при включенной громкой связи и в моём присутствии, – капрал перенёс черный аппарат со стола к решётке и протянул трубку Высоцкому. – Диктуй номер.
…
– Marina, marinochka, ia v politsyi. Vsio otchen’ plocho. U menia nachli morfin. Sdelay chto-nibud’…
…
– Ia ne znaiu chto… nujen budet advokat… ia nie chotchu v turmu…
…
– Da chtob ty sdochla, suka, – вдруг крикнул задержанный и с размаху бросил трубку капралу. – Я её обидеть. Я её бросить. Дура! Это она меня выгнать! Капрал, ты представлять? Эта дура меня выгнать, а говорить, что я бросить!
Высоцкий опять резко вскочил и начал метаться по камере.
– Бабы, они такие, – поддакнул скучающий капрал. – С ними не соскучишься. Ну, ты бы мне сейчас взял бы и всё бы рассказал. Что там у вас произошло, чем дело кончилось, чем сердце успокоилось.
Утром 5 января нового 1978 года в одном из залов Дворца правосудия начался громкий процесс по делу знаменитого русского поэта, певца и актёра Valdemar Vysotsky (известным на родине как Владимир Семёнович Высоцкий). Ему предъявлено обвинение в хранении, транспортировке и употреблении наркотических средств. Прокурор требует для обвиняемого в виду социальной опасности максимального срока заключения с отбытием его в каторжной тюрьме. Адвокаты, коих собралось в виду скандальности процесса целая бригада просят высокий суд ограничиться условным сроком в целях демонстрации гуманности французской судебной системы, покровительства театру, литературе и музыке. К вечеру после нескольких перерывов, связанных с плохим самочувствием обвиняемого, судебное заседание всё-таки подходит к концу. Плохое самочувствие объясняется тяжелейшим абстинентным синдромом. Организм подсудимого получил последнюю дозу морфина более двух недель назад. К заседанию суда наиболее мучительные этапы ломки, когда организм словно выворачивало наизнанку от боли, ломало суставы и корёжило кости, уже прошёл, но до нормального состояния было ещё далеко.
Трое судей и шестеро присяжных заседателей возвращаются в зал для вынесения окончательного приговора. Все встают, кроме обвиняемого. Тот, похоже, впал в прострацию, но получив тычёк дубинкой по рёбрам, тоже вынужден оказать уважение суду.
– В соответствии со статьёй 222 пункт 34 уголовного кодекса Французской Республики высокий суд постановил признать виновным в употреблении, хранении и транспортировке наркотического вещества и приговорить обвиняемого Вальдемара Висотски к одному году заключения в тюрьме Сантэ и штрафу в размере 10 000 франков. – Председатель суда быстро отбарабанил приговор. – На этом заседание суда объявляю закрытым.
Под конвоем Высоцкого доставили в привычное уже узилище. Только теперь он будет сидеть в том же блоке «А» Сантэ, но не в камере подследственных, а уже рангом выше в камере осужденных.
Период ведения следствия совпал с «радостями» ломки. Марина решила проявить твёрдость и хотя бы таким жестоким путём спасти мужа от губительного пристрастия. Кроме того, она откровенно боялась попасться на передаче морфина подследственному. Поэтому Высоцкому пришлось пережить все симптомы абстинентции, опираясь исключительно на силы собственного организма. Помощи ему не оказывал никто, ни надзиратели, которым было глубоко наплевать на страдания какого-то плохо говорящего иностранца, ни сокамерники, которым он мешал своими стенаниями. Из-за это его несколько раз крепко избили. Звезде советского шансона досталось, так что «мама не горюй». Только в больничке, куда его однажды всё-таки положили на пару дней, ему удалось немного отдохнуть. День суда казался уже моментом избавления от страданий. Он знал, что после суда его переведут в другую камеру, и надеялся, что там его хотя бы не будут бить.
Стены коридора блока «А» в тюрьме Сантэ выкрашены в уютный немаркий серый цвет, называемый на флоте «шаровый». Интерьер оживляет длинный ряд одинаковых тёмно-синих дверей, за которыми прячутся клетушки камер. Каждая такая камера рассчитывалась на четверых, но сидят в них и по пять, и по шесть. Ничего не поделаешь, тюрем в республике не хватает. Дополнительным «украшением» стен коридора служат сливные бачки от унитазов. Сами унитазы стоят внутри камер.
Скрученный в трубку матрас, холщовый черный мешок с личными вещами, вот и всё что нужно осужденному для переезда. Высоцкий в сопровождении пожилого надзирателя спустился на первый этаж, где содержатся сидельцы со сроком до пяти лет. Двери закрыты на тяжёлые железные засовы, замкнутые к тому же огромными накладными замками. На двери кроме засова – глазок и табличка с номером камеры и написанным мелом числом ЗК.