Ушаков, по словам дочери, попал в больницу. Цикл постинфарктной терапии. Ни о каких поездках в ближайший год не могло быть и речи. Сам Алейников, тоже особого желания ехать в Болгарию не испытывал. Был он там уже. Даже трижды. Тем более в мае, когда требовалось высаживать в грунт рассаду его селекционных помидор. Да и не считал он себя причастным к истории спасения. Ну, сходили, ну, поговорили, что тут такого? Морозов, – вот кто заслужил!
Николай Морозов после звонка Алейникова задумался.
– Нас было трое, рассчитывать надо на три приглашения. Алейников и Ушаков не могут, два приглашения свободны, кому бы их предложить? Боре Рогову, одно это понятно, себе любимому, тоже, а кто третий в этой компании? Антонину брать с собой не хочется, она же не даст ни водки попить, ни на девочек полюбоваться. Пусть лучше Борис отца с собой возьмёт. Мы бы с Гришкой дали б жару!
Борис в последний день января оказался дома совершенно случайно. На пять минут заскочил домой и нарвался на звонок Морозова.
– Борис, мы с тобой едем в Болгарию, – забыв даже поинтересоваться здоровьем родителей, взял быка за рога полковник.
– Когда? – Борис тоже не склонен рассусоливать.
– Нам предложили на май. Мои генералы отказались. Вместо них я твою кандидатуру предложил. Может, уважишь старика, отца возьмёшь? Нам бы с ним было о чём потолковать.
– В мае я не могу, – Борис сокрушённо вздохнул, – с удовольствием бы, но зачёты, экзамены… учёбу бросать ради этого?
– А когда бы смог?
– Сессия кончается в июне, потом практики всякие пока неизвестно, где и как долго. В августе точно. – Про себя же хитрец подумал, что в августе Леночка освободится, и у него будет отличная компания.
– Тогда придётся болгар переориентировать на август. Это, конечно, сложнее. Самый сезон всё-таки. Ничего! Пусть потрудятся, но жизнь мы ему спасли, это факт. Но ты про отца не забудешь?
– У отца огород, он страстный садовод, а в августе работы там море. Николай Иванович, можно я мою девушку возьму? Она славная, вам понравится.
– Хорошо. Вернее плохо, но с нами с садоводами, прямо беда. А тебя я понимаю, дело молодое.
Вскоре в Новосибирск пришли по почте два официальных приглашения на имя Бориса Рогова и Елены Адониной, дающие право посетить Народную Республику Болгарию в августе 1978 года. Принимающая сторона – семья Тодора Ива́нова. Больше всех была рада Цветка, единственная дочка Тодора Ива́нова.
ГЛАВА 9. ВАГОНЧИК ТРОНЕТСЯ
31 марта. Новосибирск. Борис. Визит Брежнева.
В середине марта я вспомнил, что 31 числа Новосибирск посетит лично Генеральный Секретарь ЦК КПСС, Дважды Ильич Советского Союза – Леонид Брежнев. У меня появляется шанс, хоть и мизерный, дать ему знак. А вдруг этот знак наведёт его или кого-то из его окружения на нечто новое. Как это сделать, не выдавая себя? На первый взгляд это совершенно не возможно, но вот через день мучительных раздумий мне всё-таки приходит в голову идея…
До приезда Генсека у нас две недели. В программе переговоры с местными сатрапами и посещение в/ч РВСН. Можно, например, накануне ночью вывесить большой транспарант. Нет. Транспарант – не вариант. Наверняка, всю трассу проверят. К тому же, от вокзала военная часть всего в километрах двадцати, долетит по «зелёной улице» за четверть часа и из лимузина не заметит. Отпадает.
Может остаться ночью на вокзале, проникнуть в депутатский зал и там прямо на столе оставить лист бумаги с предупреждением. Наверняка, можно будет где-то спрятаться, а после прибытия поезда слинять по-тихому. Тоже нет. Риск попасться слишком велик. Детский сад какой-то, честное слово.
А если сделать так? Спрятаться в переходе к перронам. Заранее аккуратно вырезать стекло, а когда все отвлекутся запустить бумажный самолётик с посланием. Пока все будут следить за полётом, незаметно слинять.
Шансов не много, но больше чем ничего. Будет ли толк, даже если послание достигнет цели? Сложно что-то сказать, но действие лучше, любой аналитики. Надо пробовать…
Первым делом, я проверил окна в переходе. Они оказались, к моей великой радости, распашными. Но не открывались из-за многолетних слоёв краски. Пришлось обработать швы дихлорметаном. Помнится, в прошлом году, в бытность мою сторожем на заводе пластмасс, видел я там этот растворитель. Там и купил у сторожа про запас.
После долгого перебора вариантов, я выбираю самую лаконичную надпись «Афганистан – ловушка!» крупными печатными буквами вывожу её на листке одиннадцатого формата и складываю прямоугольный параплан, самый далеко летящий бумажный планер.