– Ты не в метрах считай! В миллиметрах сразу говори, а то потом замучаемся цепочки сводить.
– Как скажете, сэр. – Наташка недовольно ворчит. Похоже после вчерашнего у неё похмелье. – Три тысячи четыреста пятьдесят три.
– Вот! Теперь правильно.
Такая перекличка слышится со всех углов обмеряемого домика.
Бедные хозяева домика не знали, куды бечь от бригады обмерщиков, которые как стая ворон налетела на их жилище, и бегает с рулетками, отвесами и карандашами по всем углам. В «Томскреставрации» им напели, что как только будет сделан проект, и его утвердят власти, так им сразу квартиру дадут, такую же по метражу. Ради этого люди готовы потерпеть не только студентов с нивелирами, но, наверное, даже каких-нибудь марсиан с боевыми треножниками.
Иногда я подменяю Сармановича, который время от времени берётся за аппарат, чтобы зафиксировать не только сам объект, но и нашу бригаду в трудовом порыве. Это он правильно придумал, потом из этих фотографий можно будет сделать и фотоиллюстрации для отчёта, и репортаж для газет.
– Паш, ты до конца практики сможешь что-нибудь напечатать?
– Я, нет! Ты, думаешь, я Геракла какая? Нет, я простой бедный студент и не хочу надрываться. Поэтому вся обработка – только дома, когда вернёмся.
– Это ты зря! – С лёгкой досадой выговариваю я приятелю, – Можно было бы здесь покрасоваться, ещё бы маленький штришок в копилку славы и тебе, ну, и мне тоже.
К пятнице с обмерами покончено. Результат – огромная куча почеркушек, разобраться в которой, казалось, нет никакой возможности. Тем не менее, в субботу мы приступили к вычерчиванию. Посовещавшись, решили сдать зачёт пораньше, чтобы быстрее сорваться на каникулы.
В кабинетах «Томскреставрации», кроме канцелярских столов, чертёжных инструментов не наблюдалось. Чертить в таком положении неудобно. Сколачивать подрамники ради недели работы тоже желания нет. Поэтому ограничились методом «на глазок». Получалось откровенно херовато. Если не сходились размерные цепочки несчастного домика, приходилось бежать на место и заново перемеривать Мы же верили, что наши чертежи могут пойти для реставрационных работ. Я, хоть и знал, что никуда эти обмеры не пойдут, не хотел портить друзьям радость от хорошо сделанной работы. Деньги, выделенные на реставрацию Томска, будут пущены на Олимпийские игры, после которых начнётся падение цен на нефть и политика жёсткой экономии на культуре в том числе.
– Почему бригада опаздывает? уже десять часов утра, а вас ещё нет. – Встретил нас в среду какой-то бородатый мужик в толстых очках.
– Мы вчера ушли отсюда в десятом часу. Нам так удобнее работать. А вы кто такой? – перешёл в наступление Серёга Павлов.
Мужик словно не слышит и продолжает начальственным тоном.
– Сегодня сюда собирается зайти сам Егор Кузьмич Лигачёв, Знаете, кто это?
– Ну, насколько я помню, – я пытаюсь не уронить честь – Лигачёв первый секретарь Томского обкома. Что ему тут надо? Тут же кроме студентов-практикантов нет никого.
– Когда Егор Кузьмич придёт, я не знаю, но будьте на месте весь день. Его кабинет из вашего окна виден. Вы хотя бы порядок наведите, а то, как в свинарнике… – последние слова мы слышим уже на лестнице. Бородач с топотом спускается по ступенькам.
– Интересно, – Инка Рубашкина, вступает в разговор, – эта областная шишка пешком придёт, или на лимузине с кортёжем прикатит?
– Как-то не солидно пешком. Наверное, на лимузине. – Рассуждает Павлов. – И с эскортом мотоциклистов.
Вся наша бригада дружно хохочет от такой игры воображения.
– Тихо! – Наташка останавливает внезапно нашу болтовню, – смотрите! Вон, какая-то делегация по крыльцу спускается. Человек десять не меньше. Вдруг, правда, к нам. А ну-ка мальчики и девочки, давайте хотя бы видимость порядка создадим.
Как мы не старались, но вынести мусор из комнаты не успели. Павлов с охапкой бумаги, приготовившийся уже бежать по коридору, замер перед дверью, услышав топот ног на лестнице.
– Давай, всю эту байду на шкаф запихаем. Никто ничего не заметит, – Борька Мельников подходит к делу творчески.
– А если всё это сверзится, прямо на башку Лигачёву? – задаёт вопрос Серёга, уминая расползающийся ворох бумаг.
– Значит такова судьба. Мы сделали всё, что смогли.
Только Павлов успевает спуститься со стула, как дверь распахивается и на пороге опять появляется мужик в бороде.
– Вот тут у нас работает бригада практикантов, которая занимается домом с мезонином. Это памятник деревянного зодчества в стиле классицизма. Адрес – Герцена, 31. – Бородатый жестом приглашает разношёрстную публику войти.