Свет внезапно гаснет. Только цветные всполохи светомузыкальной системы ритмично вспыхивают на потолке, отбрасывая световые блики на публику внизу.
Игра цветных теней развертывалась передо мною; Сама мелодия постепенно становится главным действующим лицом. Просто замечательно, что музыка звучит в почти полной темноте. От людей остаются только тени, бьющиеся в ритме барабанов Ника Мэйсона. Басовый рифф Уотерса пронизывает тело от макушки до кончиков пальцев.
Громкость звука не позволяет думать о постороннем, только сливаться с музыкой. Образы, которые, то мягко покачиваются подобно лодке на прибрежной волне, то мощно сталкиваются друг с другом, то растворяются в воздухе, словно наполняя собой пространство. Шесть минут композиции пролетают незаметно.
– Вещь! – восклицает мой сосед, переводя дыхание – чувствуешь какой звук?
– Класс! Пинк флойт это мастера, кто б говорил! Как сакс летает, обратил внимание?
Ответа я уже не слышу. Череп врубает Зепеллинов, сопровождая кратким вступлением:
– Друзья, сейчас прозвучит известная и всеми любимая «Стэйр ту хэйвен». Мы помним, что этой музыкой Роберт Плант и Джимми Пейдж активно протестуют против войны во Вьетнаме, против безработицы и против несправедливости буржуазного общества.
Мягкая, похожая на гавот мелодия из гитарных переборов Пейджа сплетаются с печальным голосом. Музыка проникает, кажется, прямо под кожу. Улёт! Девочек среди присутствующей публики хватает и постепенно вся толпа разбивается попарно…
Вечеринка продолжается в течение трех часов. Череп к концу мероприятия совсем выдохся, потные пряди прилипли ко лбу, но не уходит – сторожит бесценную аппаратуру. Я его очень даже понимаю, такой больше не существует. Ясно, что мероприятие удалось на славу.
25 декабря. Дзержинский райком КПСС. Первый секретарь райкома Тихонов и завсектором Владимиров.
– Пётр Михайлович, здравствуйте, к Игорю Митрофановичу зайдите – пожалуйста, – секретарша Томочка, полноватая брюнетка лет тридцати, заглянула в кабинет и, прощебетав, исчезла, как сон, как утренний туман. Утро начинается, как-то слишком резко, – подумал Владимиров.
– Владимиров? Заходи, не тяни кота…, тут по твою душу письмо от бдительного населения. Сейчас будешь отчитываться, чего там в твоей вотчине происходит.
– Игорь Митрофанович, побойтесь бога! Я же вам в пятницу всё докладывал. Всё замечательно. Новых членов принимаем, статьи в заводских многотиражках публикуем, в центр отчеты отправляем… Что еще за сигналы с мест? С каких мест? Ничего не понимаю.
– А вот это, брат, твоя недоработка! – несмотря на грозный тон, Тихонов только изображал грозного начальника, – тут у тебя под носом комсомольцы устраивают идеологические диверсии, а ты значит, ни сном, ни духом?
– Какие еще диверсии? Причём тут мой агитационный сектор? – не выдержав, начинает возмущаться Владимиров.
– Ты не егози, не егози, ишь взъерепенился… На вот, возьми письмо уважаемого ветерана. Или ветеранки? Может ветеранши? Не знаю, как правильно… В общем, читай и как-то комментируй.
Петр Михайлович взял из рук Тихонова листок, вырванный из школьной тетрадки, и углубился в чтение.
«Первому секретарю Дзержинского районного комитета ВКП(б) от заслуженной коммунистки на пенсии Овсянко Галины Николаевны. Донесение.
Доношу до вашего сведения, что в субботу 12 декабря сего года в помещении физкультурного зала клуба «Темп» завода НЗТМ имела место идеологическая диверсия, выражавшаяся в массовом преклонении перед Западом и его бескультурными ценностями. Молодыми людьми обоего пола всячески попирались нормы коммунистической морали и кодекс строителя коммунизма, а также основы советской нравственности. Организаторы цинично способствовали проведению в среду нашей советской молодежи тлетворного влияния буржуазной псевдокультуры, пропаганды чуждых идеалов и настроений. Это выражалось в проигрывании громкой музыки неизвестных мне, но явно вредительских исполнителей, а также в, так называемых, танцах, состоящих из неприличных движений разными частями тела.
Прошу обратить пристальное внимание на вредительство наших идеологических врагов, окопавшихся в среде комсомольцев завода Точного Машиностроения. Если не осознают, то хорошо бы их расстрелять.