– Он опять пророчит? – Ленка появилась внезапно, – Ой, здравствуйте, а вы – Асисяй? Вы ему верьте, он ясновидящий!
– Азизю! Тету, нута джавава утюни даар. – Полунин вполне понятно отвечает на тарабарском.
– Мне очень понравилось ваше выступление, – тараторит Ленка. – Очень жаль, что пришлось так резко выскочить… Так получилось… Извините нас, пожалуйста. А еще не могли бы вы дать нам автограф? Пожалуйста.
– Ладно, не берите в голову, всякое бывает, рад услышать лестные для артиста слова. Я в пророчества не верю, но всё равно приятно. Базяйте! На чём расписаться?
Полунин на секунду задумывается, и пишет фломастером – «Спасибо зя любофф» и подпись – Асисяй, «щелкнув» огромными красными тапками, изображает короткий поклон и убегает за кулисы.
– Какой он милый! – щебечет Леночка, натягивая дублёнку. – Но мы с тобой всё равно сейчас едем домой. Хорошо, что салфетки купили… К счастью, всё обошлось, но лучше подстраховаться.
– Лена, какой домой? Ты смерти моей хочешь? Я голоден после трудового дня как тысяча волков. Сейчас пойдём куда-нибудь поедим, а потом уже домой.
Да в жопу эти рестораны! Давай зайдём в Елисеевский. Купим хлеба-сыра-колбасы, глядишь, до завтра и доживём.
…
Прижимая к груди кулёк с провизией, я поднимаюсь по лестнице к нашему «приюту комедиантов». Лена идёт впереди. Очень жаль, что объёмная дублёнка скрывает великолепие её фигурки. Я вспоминаю сегодняшнее утро, и мой братец начинает шевелиться. Рано! Ещё ужин готовить. Ключ у меня в кармане джинсов, руки заняты продуктами, положить на грязный пол их нельзя.
– Ленуся, птичка моя, будь добра, засунь руку мне в карман, штанов, ключ там лежит, да смотри не перепутай!
– Анекдот вспомнила, оборжаться, – подружка, достав ключ, ковыряет им в скважине:
– Штирлиц шел по Унтер ден Линден…
…
Мы, наконец, вваливаемся в квартиру. Благодаря тому, что мы оставили открытыми форточки, запах табачного дыма выветрился, но комнатная температура упала до +18.
– Как пить хочется! – слышу я голос возлюбленной. – Борь, у нас же ещё где-то здесь должна быть бутылка честно заработанного шампусика. Доставай из кулька фужеры. Мы их сейчас испытаем. Жаль, музыки нет ни в каком виде, даже телевизора…
– Телевизор тебе сейчас точно не помог бы, – утешаю я её, – там ничего кроме «многие лета дорогому Леониду Ильичу» ничего не поют.
– А вот расскажи, ясновидец мой, чем будут пользоваться через сорок лет для того, чтобы музыку слушать?
– Давай я буду рассказывать, и подливать шампусик, а ты займёшься готовкой, – я рассказываю вкратце о развитии техники на ближайшие сорок лет.
– Вот чего я не люблю, так это готовить! Может, ты будешь рассказывать и параллельно готовить. Наверняка у тебя хорошо получается. После ужина обещаю отработать… – её рука многозначительно скользит по моему бедру.
Я протягиваю Лене шампанское, приподнимаю коротким жестом своё:
– За любофф! – Запах немного дрожжевой, как у всякого полусладкого, но в целом, жажду утоляет. Пивали мы гадость и похуже.
Ленка подражая мне, тоже проглатывает весь бокал одним глотком, при этом смешно надувает щёки, пытаясь сдержать пузырьки газа, вырывающиеся обратно.
– Ладно, налить воду и поставить её на огонь, – не великий труд. Ты тогда займисья сервировкой. Умеешь красиво резать сыр?
– Красиво-некрасиво, это всё вкусовщина. Накромсаю, как получится, всё равно же его ртом жевать. Где тут нож? Буду резать, буду бить, эх, скорей бы засадить. – Ленку потянуло на похабные мысли. Всегда подозревал, что у нее жгучий темперамент, но не думал, что настолько.
Ещё минут двадцать суеты, и мы садимся на пол за импровизированный дастархан. Макароны я высыпал на сковородку, залил взбитыми яйцами, засыпал сыром и нарезанными сосисками. Получилось вкусно и сытно. Поскольку тарелка в квартире одна, то не стал даже пересыпать макарошки из сковородки, просто водрузил сковороду на телефонный справочник.
Выпили ещё. Потом ещё. Внезапно Лена повернулась ко мне лицом и пристально уставилась мне в глаза. Мне показалось, что её взгляд прожёг мне мозг. Одновременно её рука скользнула мне за пояс джинсов. Я сделал вид, что не заметил её маневра и продолжал нести какую-то чепуху.
– Попался! Хватит отлынивать! Иди сюда, мой пупсик! – Ленка щекочет меня пальцами.
– Как же я пойду к тебе, если ты сидишь на мне?
– Вот это уже твои проблемы! Как хочешь, так и иди. Хватит болтать! Зачем бюстгальтер схватил? Его так не снимешь. Ты что никогда не снимал?