Ирелла с любопытством наблюдала за обработкой мунков спреями. Наверняка это было не седативное, потому что мунки не впали в сонливость. Казалось, лекарство просто приглушило их эмоции. Потом девочка заметила, что за ней наблюдает Александре. И впервые в жизни не склонила голову и не отвела глаз, а ответила твердым взглядом.
– Мы сдали экзамен? – воинственно спросила она.
К ее удивлению, Александре отвернулось с невероятно грустным лицом. Ирелла последовала за медиками, уносившими Деллиана в лечебку. Теперь, когда группа обработки пострадавших закончила работу, мальчик лежал на широкой койке, его раны покрывали длинные полосы хирургической ис-кожи, а к рукам от голубых прозрачных пакетов тянулись разнообразные трубки. Когорта мунков жалась к нему, согреваясь и утешаясь прикосновениями: с виду это напоминало щенят, теснящихся вокруг матери. Утомленная ролью недоступной снежной королевы, которую играла на курорте, Ирелла им порядком завидовала и вздыхала не без сожаления.
Уловив вздох и почуяв, что тепло ее души направлено не на них, Ума с Дуни крепче обхватили ее ноги. Мунки были ей не выше талии и потому не могли заглянуть в окно. Ирелла еще разок погладила их по загривкам, как они больше всего любили, и успокаивающе заворковала, всем видом выражая: «Со мной все хорошо, и за друга я больше не беспокоюсь. Все уладится».
Из лечебки вышло главный врач, подошло к ней.
– Теперь ты, если хочешь, можешь зайти, – сказало оне. – Только ненадолго. Седативные уже начали действовать.
– Спасибо. – Ирелла мгновенье колебалась, потом тряхнула головой, отгоняя сомнения. После всего, через что им пришлось пройти, смешно опасаться встречи с Деллианом с глазу на глаз.
Она подняла палец, приказывая Уме с Дуни остаться снаружи. Те надулись и повесили головы, но безропотно позволили ей уйти.
Деллиан прищурился, глядя на нее с койки, и, узнав, улыбнулся сквозь навеянную химией безмятежность.
– А вот и ты!
– А вот и ты. Как дела?
– Нормально, по-моему.
– Бедная твоя рука.
– Ничего.
– Надеюсь, на ис-коже снова проступят веснушки. Они мне всегда нравились.
– Мы с тобой наедине в спальне…
Губы у нее дрогнули в улыбке.
– Так и есть. Сави с Каллумом снова вместе.
– Ты меня поцеловала.
– Что?
– Там, когда мы бродили в полном одиночестве по крутым-прекрутым горам. Ты меня поцеловала.
Ирелла взяла его руку и коснулась губами костяшек.
– Да, правда?
– А еще можно?
– Посмотрим. Если будешь хорошо себя вести и слушаться докторов.
– Что они говорят?
– Морокс тебя не слишком глубоко ранил. – Она подняла бровь. – Вот уж повезло. Просто невероятно. Я верно угадала.
– Так меня модифицируют?
– Что?
– Это модификация, да? Мне имплантируют всякие супер-пупер боевые гаджеты?
– Эй, чем тебя накачали? Я тоже такого хочу. К модификации приступят только на следующей неделе. Дадут всем время оправиться после испытания.
Он протяжно вздохнул, утонув головой в подушке, расслабившись.
– Ты меня проверяешь.
– Нет. Понимаешь, не было никаких каникул. Обучение продолжалось. Остров-курорт, все тамошние забавы – просто переменка между матчами очередной тактической игры. Только и всего. Этому не будет конца, Деллиан, – никогда. Не для нас.
– Ну и ладно, – пробубнил он со слипающимися глазами.
Ирелла любовно взглянула на спящего мальчика и поцеловала его в лоб.
– Поправляйся. Ты мне нужен.
Кабинет директора Дженнера располагался на верхушке высочайшего в клане здания. Не такого грандиозного, как небоскребы Афраты на той стороне долины, однако и здесь пейзаж за изогнутыми прозрачными стенами открывался впечатляющий. При виде уходящей в туманную даль долины у Иреллы, шагнувшей из двери портала, даже поднялось настроение.
Александре ждало ее и ласково обняло вошедшую девочку. Только тогда она заметила, что переросла наставника на несколько сантиметров.
– Как ты, милая? – спросило Александре, указывая ей на кушетку.
– В полном порядке, – натянуто ответила Ирелла. Она не сводила глаз с сидевшего за столом Дженнера. Директор было в мужской фазе, оделось в костюм из блестящей желтоватой ткани с узким белым воротничком и алой отделкой, в котором оне выглядело слишком внушительно для главы обычного образовательного учреждения. – Но ведь мне по-настоящему ничего и не грозило?