Говоривший до этого карбонарий обернулся к товарищам:
— Братья! Если среди вас есть человек, убежденный в невиновности господина Сарранти, он волен присоединиться к генералу и попытать вместе с ним счастья.
От группы карбонариев отделился один человек. Он подошел к генералу и опустил левую руку на плечо графу де Премону, а правой рукой снял маску.
— Я! — сказал он.
— Сальватор! — воскликнули девятнадцать других заговорщиков.
Это в самом деле был Сальватор. Будучи убежден в невиновности г-на Сарранти, он предложил генералу свою помощь.
Остальные карбонарии потянулись один за другим в кленовую аллею, которая вела ко входу в подземелье, и исчезли в темноте.
Сальватор остался с графом де Премоном.
XXXII
ЧТО МОЖНО И ЧЕГО НЕЛЬЗЯ СДЕЛАТЬ ЗА ДЕНЬГИ
Прислонившись к дереву, Сальватор с минуту разглядывал генерала Лебастара де Премона.
Сам г-н Сарранти, слушая свой смертный приговор, был менее подавлен и бледен, чем генерал, получив такой жестокий ответ от единомышленников, к которым он, рискуя жизнью, пришел за помощью, чтобы спасти жизнь друга.
Сальватор подошел к нему.
Генерал подал ему руку.
— Сударь! — заговорил генерал. — Я знаю вас только по имени. Ваши друзья произнесли его вслух, и мне это кажется добрым предзнаменованием. Кто вас называет, поминает Спасителя.
— Это в самом деле имя неслучайное, сударь, — улыбнулся Сальватор.
— Вы знакомы с Сарранти?
— Нет, сударь; но я близкий, а главное, верный и благодарный друг его сына. Признаюсь, генерал, я страдаю не меньше вас и потому в деле господина Сарранти вы можете всецело располагать мной.
— Так вы не разделяете мнения наших братьев? — живо откликнулся генерал, воспрянув духом от добрых слов Сальватора.
— Послушайте, генерал! — проговорил Сальватор. — Общий порыв, почти всегда справедливый, потому что он инстинктивный, зачастую бывает слеп, суров, жесток. Каждый из этих людей, только что утвердивших смертный приговор господина Сарранти, вынес бы, спроси вы их по отдельности, совсем другой приговор, то есть тот, который вынес я сам. Нет, в глубине души я не верю, что господин Сарранти виновен. Кто тридцать лет рискует головой на поле боя, в смертельных схватках политических партий, тот не способен на подлость и не может быть ничтожным вором, заурядным убийцей. Итак, в душе я убежден, что господин Сарранти невиновен.
Генерал пожал Сальватору руку.
— Спасибо, сударь, за ваши слова, — поблагодарил он.
— С той минуты, — продолжал Сальватор, — как я предложил вам свою помощь, я предоставил себя в ваше распоряжение.
— Что вы хотите сказать? Я слушаю вас в нетерпении.
— Я хочу сказать, сударь, что в данном положении недостаточно заявить о невиновности нашего друга, надо ее доказать, и доказать неопровержимо. В борьбе заговорщиков с правительством, а значит, и правительства с заговорщиками любые средства хороши, и оружие, которое нередко два порядочных человека отказываются употребить во время дуэли, жадно подхватывают политические партии.
— Прошу объяснить вашу мысль!
— Правительство жаждет смерти господина Сарранти. Оно хочет, чтобы он умер с позором, потому что позор падет на противников этого правительства и можно будет сказать, что все заговорщики негодяи или должны быть негодяями, раз они выбрали своим главой человека, который оказался вором и убийцей.
— Так вот почему королевский прокурор отклонил политическое обвинение! — воскликнул генерал.
— Именно поэтому господин Сарранти так настойчиво пытался взять его на себя.
— И что же?
— Правительство уступит лишь по представлении видимых, осязаемых, явных доказательств. Дело не только в том, чтобы сказать: «Господин Сарранти не виновен в преступлении, которое вменяется ему в вину» — надобно сказать: «Вот кто виновен в преступлении, в котором вы обвиняете господина Сарранти».
— Но, сударь, у вас есть эти доказательства? — вскричал генерал. — Вы знаете имя настоящего преступника?
— Доказательств у меня нет, виновный мне не известен, — признался Сальватор, — однако…
— Однако?..
— Возможно, я напал на его след.
— Говорите же, говорите! И вы и в самом деле будете достойны своего имени, сударь!
— Слушайте то, что я не говорил никому, сударь, но вам скажу! — подходя к генералу вплотную, произнес Сальватор.
— Говорите, говорите! — прошептал генерал, тоже подвигаясь к Сальватору.