Её интуиция, давно закалённая в лесах, в этих древних местах, сразу подсказывала: не открывать дверь, не идти навстречу. Но ноги двигались сами, будто от какого-то невидимого влечения, и она подошла к окну, чтобы увидеть, кто же эти дети. Не осознавая, почему она так поступает, она встала коленями на стул, напряжённо вглядываясь через стекло.
Дети стояли на крыльце, мальчик и девочка, лет шести, и стучали в дверь. Казалось, всё происходящее было каким-то нелепым сном. Её глаза сначала встретили их маленькие, беззаботные лица, и было бы трудно поверить, что что-то может быть не так, если бы не этот странный взгляд, который они обменялись. Он был моментальным, как вспышка молнии. И вдруг лица детей начали искажаться, скручиваться в неестественные гримасы. Они улыбались, но улыбка была пугающе широкой, с зубами, как у животных, и взгляд их стал безумным. Их черты смещались, дёргались, словно что-то невидимое, тёмное и зловещее манипулировало их телами. А потом, в этот момент, раздался нечеловеческий звук — злобный, тянущийся, скрежет, который обожрал всё вокруг.
Елена отшатнулась назад, с визгом рухнув на пол. Она закрыла глаза и, с трудом восстанавливая дыхание, собрала все силы, чтобы подняться. Боль в груди от пережитого шока не отпускала, но она понимала, что не могла сдаться. Когда она снова открыла глаза, дети стояли рядом с окном, смеясь, их лица дёргались в безумных, омерзительных гримасах. Она сразу схватила шторки и дернула их на себя, затянув окно.
Она упала на колени и начала молиться, словно эти слова могли хоть как-то остановить происходящее. Каждое слово было произнесено с отчаянием и страхом, но и с надеждой. Однако ощущение того, что она не в безопасности, не покидало. Тёмная магия наполнила воздух, и где-то в глубине души она уже знала, что эти дети не просто дети.
Внезапно, на фоне её молитвы, она почувствовала за спиной движение. Медленно, будто в замедленной съёмке, она повернула голову и увидела мужчину, который стоял прямо перед ней. Тот самый больной, который, казалось, не мог подняться с дивана, теперь стоял, неподвижно и с лёгким выражением беспокойства на бледном лице. Елена вздрогнула и, не в силах сдержать страх, села на пол.
— Господи… — её голос дрожал, а сердце бешено колотилось в груди.
Мужчина спокойно поднял руку, как бы пытаясь успокоить её, и сказал, произнесённое мягко, но с уверенной интонацией:
— Я не хочу вам навредить.
Елена, не веря своим глазам, едва смогла произнести слова:
— Вы же лежали без сознания. Как вы смогли встать?
Он сам казался удивлённым, как если бы не совсем понимал, что произошло.
— Не знаю… у меня появились силы. — Его лицо было настолько бледным, что казалось, оно было покрыто не только кожей, но и самой смертью. — Что с вами случилось?
— Ничего особенного, господин... — её голос был слабым, но пытался вернуть хоть какой-то контроль над ситуацией.
— Сальваторе, — перебил он, протянув руку.
Елена не сразу доверилась этому жесту. В её душе боролись страх и недоумение. Но всё-таки она взяла его руку, чувствуя, как её ладонь замерзала, а тело не слушалось. Когда она встала на ноги, её взгляд невольно опустился на уже зашитую пулевую рану на его груди, которая по-прежнему не имела признаков воспаления.
— Как ваша рана? — спросила она, стараясь скрыть беспокойство, которое снова затопило её.
Он не ответил сразу, в его глазах промелькнула тень замешательства, и, наконец, он сказал:
— Я ничего не чувствую.
— Это... хорошо. Наверное, — её голос всё ещё дрожал.
В этот момент раздался ещё один стук в дверь, более настойчивый, чем предыдущие. Словно кто-то не мог дождаться, чтобы ворваться внутрь. Но именно в этот момент Елена почувствовала за спиной движение. Взгляд её скользнул в ту сторону, и она увидела его.
Он стоял в тени, высокие плечи будто бы сливались с темнотой, а его чёрное пальто, блестящее на слабом свете, обвивало тело, как будто защищая от всего, что скрывалось вокруг. Тёмные волосы, зачёсанные назад, не давали его лицу теряться в этом полумраке, а на губах играла небрежная ухмылка, которая казалась одновременно опасной и бесстрашной.
Елена замерла, её сердце сжалось, и даже дыхание перехватило. Как и он, незнакомец казался частью ночи, поглощённой её мракокой. Он шагнул чуть вперёд, его шаги тихи, почти незаметны, как у хищника, движущегося по следам своей добычи.