Соки осторожно поднесла руку к ручке двери, медленно её повернув. Ветер, слабо колыхавший завесу ночи, приносил запах свежей земли, трав и сырости. Она приоткрыла дверь лишь немного, чтобы взглянуть в темноту, скрывавшую всё вокруг. Луна, едва пробиваясь сквозь облака, бросала холодный свет на землю, и её мрак всё ещё скрывал обрывистые формы деревьев и кустов. В этой тишине, пронзаемой только звуками ночных существ, она почувствовала странное беспокойство. Казалось, что где-то за пределами видимости что-то скрывается.
И тут она увидела её. Силуэт, стоящий в самом центре двора. Бабушка. Но не та, какую она помнила. Это была фигура, почти лишённая формы, словно тень, искаженная, без четких контуров, будто сама тьма приняла её образ. Лицо бабушки выглядело жутко и страшно, с морщинами, что не были знакомы её живому лицу, с глазами, поглощёнными тенью. Соки застыла. Словно что-то невидимое прижало её к полу.
Заметив её взгляд, фигура сделала шаг вперёд. В этот момент Соки ощутила невероятную тяжесть на своём сердце, как если бы сама ночь стремилась затянуть её в свою бездну. Рука на двери сжалась в кулак. Она попыталась закрыть дверь, но та не слушалась её. Силуэт двигался слишком быстро, и прежде чем она смогла сделать хоть одно движение, неведомая сила резко толкнула её в спину. Дверь с грохотом распахнулась, откинув Соки в сторону.
Она упала на землю, прямо на холодный, влажный асфальт, когда сёстры проснулись, услышав глухой звук падения. Их глаза открылись, но не успели они осознать происходящее, как их взгляд встретился с этим чудовищным существом на пороге. Паника, замешанная на страхе, охватила их. Поднявшись на кроватях, они пытались встать, но, когда они увидели фигуру, слова застряли у них в горле.
– Соки?! – одна из сестер крикнула, но вскоре её голос оборвался, как будто не было слов, а просто пустота. И в этот момент, как по мгновению, силуэт поднял руку. Слегка качнув её в сторону, словно просто махнув, он лишил сестер возможности говорить. Рот их исчез. Не было крика, не было даже звука.
Они остались с глазами, полными ужаса и недоумения, но молчаливыми, как марионетки, лишенные нитей. Тела их не двигались, не пытались бороться. Суки была в шоке, она могла только смотреть, как их мир, казавшийся когда-то прочным, теперь растворяется в воздухе, и сестры остаются неподвижными фигурами, лишёнными голоса.
Соки, рыдая от ужаса и беспомощности, попыталась подняться. Её руки были слабыми, ноги не слушались. В ту секунду, когда она ощутила на себе взгляд существа, то поняла, что здесь её усилия тщетны. Она была как пленница, зажатая в сетях, от которых не могла выбраться. Силуэт снова двинулся в сторону, тянущуюся тенью, и тьма поглощала всё вокруг.
***
Гость поднял руку, и, как будто невидимая сила обрушилась на Елену,заставив прижаться к стене. В её глазах отразился шок, и воздух, казалось, застрял в горле, не давая дышать. Она пыталась вдохнуть, но каждое движение становилось всё тяжелее, и дыхание перехватывало, словно невидимая рука сжимала её горло. Руки её дрожали, но тело не поддавалось сопротивлению, не было возможности двигаться или позвать на помощь. Всё вокруг будто замерло, оставив её в этом страшном моменте, где каждый удар сердца ощущался в горле.
Сальваторе, не отрывая взгляд от происходящего, ощущал в груди зловещую тишину, которая надвигалась на них. Не в силах оставаться в стороне, он быстрым движением схватил кочергу, стоявшую рядом с дверью, готовясь использовать её, если ситуация потребует этого. Его тело напряглось, и сердце билось всё быстрее. Он не мог позволить этому гостью забрать Елену. С каждой секундой он чувствовал, как нарастающее напряжение наполняет комнату. Он был готов к действию, но он продолжал наблюдать за движением чужака, пытаясь понять его намерения.
Гость, усмехнувшись, подошёл ещё ближе. Его взгляд был полон насмешки, а его голос звучал, как весёлая угроза, как если бы ему не стоило бояться того, что происходило вокруг.
— Попытаешься со мной сразиться? — произнёс он с лёгким сарказмом, продвигаясь к Сальваторе, как будто не замечая опасности, как будто полностью уверенный в своей победе.
Сальваторе крепко сжал кочергу, его глаза пылали решимостью, но он не спешил атаковать. Он знал, что лучше быть готовым, чем действовать поспешно. Всё, что он мог — это выждать момент.
Но вот, когда напряжение уже стало настолько ощутимым, что, казалось, воздух можно было разрезать ножом, голос женщины прорезал тишину.