Сальваторе медленно подошёл, не отрывая взгляда от Анны. Его лицо не выражало ни сомнений, ни страха, он был готов идти за ней, куда бы она ни повела. Внутри него что-то пронеслось — возможно, это было осознание, что этот момент был уже предначертан.
***
Детские крики, наполненные отчаянием и страхом, заполнили каждый угол замка, их эхо скользило по холодным каменным стенам, заставляя их дрожать от боли и тревоги. Крики, словно плётки, оставляли глубокие следы в воздухе, срываясь в тёмные коридоры, где не было света, а только мрак и тень. Это было больше, чем просто звук — это было предвестие ужасной судьбы, которая постигла этих невинных детей.
Сёстры Соки, с широко раскрытыми глазами и хриплым дыханием, не могли найти ни малейшей надежды. Они боролись изо всех сил, пытаясь вырваться из железных рук прислужников, но маленькие, хрупкие тела не могли устоять против их силы. Каждый шаг, каждый рывок в сторону был тщетен — руки этих бездушных существ сжимали их так крепко, что казалось, будто они могли вырвать сердца из грудей. Сёстры цеплялись за воздух, словно могли поймать хотя бы одну искру свободы, но их попытки исчезали в пустоте.
Прислужники госпожи Анны двигались с молниеносной точностью, их шаги были синхронны и холодны, как машинная работа. У них не было лиц, которые могли бы отразить сомнение или эмоции. Лишь безразличие. Всё происходящее было для них частью рутинного процесса — не больше, не меньше. Они не обращали внимания на крики детей, на их изнеможённые тела, не сопротивлявшиеся уже слабо, а лишь продолжали своё дело. Дети не знали, что их ждёт в подвале, где их крики станут лишь частью туманной и пугающей тишины.
Когда они дошли до подвала, дверь открылась с тяжёлым скрипом, словно сама темнота открывала свой объятия, готовая поглотить тех, кто осмелился ступить сюда. Внутри было сыро и холодно, воздух казался тяжёлым, насыщенным запахом железа и чего-то более старого и зловещего. На полу стояли старинные машины, их формы причудливо изогнуты и напоминают не то медицинские аппараты, не то мистические устройства, пришедшие из далёких времён. Их зубчатые механизмы и металлические трубки не предназначались для исцеления, они предназначались для одного — для сбора жизни.
И в этот момент дети начали понимать, что они не просто жертвы, что их судьба здесь — это не просто смерть, а нечто более ужасное. Всё, что они когда-то знали, — мир, семьи, игра — исчезали, становясь частью какой-то жуткой машины, где никто не был важен. Только кровь.
На диванах, которые казались мягкими, но были проклятыми, уже лежали несколько детей, истощённые и слабеющие, их глаза были полны страха и пустоты, как у жертв, не знающих, что их ждёт. Из их вен вытекала не просто кровь — кровь, которая питала того, кто был в этом подвале, и, возможно, была единственной ценностью, которую они оставили после себя. Госпожа Анна не видела их, но её присутствие ощущалось во всём этом месте — оно наполняло воздух, как тяжелая, магическая сила. И аппараты, эти чудовищные устройства, были как инструменты для забора жизни, для сохранения её вечно — так же, как и сама госпожа.
Сёстры Соки, с трясущимися руками, пытались вырваться, но прислужники держали их слишком крепко. Каждое движение было бесполезным, каждая попытка сопротивления исчезала в темноте подвала. Их унесли в отдельную клетку, где не было ни света, ни звука, только холод и страх. Здесь они могли только смотреть на других детей, как они исчезают один за другим, как их жизнь уходит, а тела остаются, бледнеющие и пустеющие, как тени. Всё, что оставалось, — это молчаливое ожидание своей очереди. Они знали, что уже ничего нельзя изменить, что их судьба была предрешена ещё до того, как их привели сюда.
Когда крики стихли, а туман заволок подвал, тишина стала глубокой и невыносимой, как сама смерть. Тело Соки сжалось в комок, её маленькие пальцы сжались в кулаки, но ничего не изменилось. В тёмной комнате, где царил только мрак и смерть, они остались одни — с пустыми глазами и мёртвыми душами.
***
— Соки? — раздался ласковый знакомый голос.
Девушка лежала на полу, её тело было тяжёлым и расслабленным, словно она не могла найти в себе силы даже для того, чтобы подняться. В голове царил туман, а болезненные воспоминания, как острые иглы, продолжали терзать её сознание. Она едва смогла вспомнить, как очутилась здесь, среди пустых стен, и как на неё напали те чудовищные существа. Сёстры... они забрали её сестёр.
Соки тихо вздохнула, её глаза были закрыты, но свет, который пробивался через окно, заставил её приоткрыть веки. Тусклый, но яркий свет солнца проникал в комнату, и этот мир казался таким живым, таким спокойным, в то время как её внутренний мир был полон боли и хаоса. Когда её глаза наконец сфокусировались, она увидела Марфу — знахарку, которая стояла рядом, обернувшись к ней с выражением глубокой обеспокоенности.