— Останетесь у нас? — спросила она, её слова плавно перешли в следующее, как нечто неизбежное. — Мы выделим вам личные покои.
Сальваторе слегка наклонил голову, будто размышляя о её предложении, его взгляд стал задумчивым. Он продолжал двигаться в танце, но его мысли были далеко.
— Нужно подумать, — ответил он в конце, но в его голосе было не только сомнение, но и намёк на нечто большее. На неопределённость, которая сопровождала его в жизни.
И, несмотря на это, танец продолжался. Их тела двигались в одном ритме, но в воздухе витала тень неизведанных путей и непознанных решений. Виктория, не произнеся ни слова, продолжала танцевать, будто позволяя времени само ответить на их вопросы.
***
На балконе, где стояли Сальваторе и Чарльз, вечерний воздух был густым, словно отяжелевший от туманной ночи. Лёгкий ветерок играл с висящими над балконом чёрными шторами, но они не обращали на это внимания, как и на весь мир вокруг. Только их молчание, казалось, было настоящим, как сама тишина в этом особняке, где звезды были близки, но неутолимы.
Чарльз взял бокал, немного приподняв его, словно намереваясь выпить, но в конце концов просто покачал в руках, глядя на туман, что ползал по дорогам внизу.
— Ты знаешь, я часто думаю о том времени, когда мы только начали, — сказал Чарльз, его голос был тихим, но полным воспоминаний. — О том, как всё было проще, чем сейчас. Мы сидели в этих кабинетах и строили планы, как будто не могли проиграть. Время тогда тянулось в своем собственном ритме, и казалось, что перед нами весь мир.
Сальваторе поднял глаза на ночное небо, и в его взгляде читалась некая усталость, которая на мгновение затмила его спокойствие.
— Простота, говоришь? — усмехнулся он, его губы немного изогнулись, но улыбка не достигала глаз. — Тогда казалось, что мы обречены быть молодыми навсегда, что у нас всегда будет время на ошибку. Теперь же, после всего, что прошло, я понимаю, что и не думал, что всё так быстро изменится. Мир с каждым днём становился всё сложнее, и, возможно, только в старости мы понимаем, что в этой сложности есть своё утешение.
Чарльз молча смотрел на друга, зная, что тот сейчас не просто размышляет о прошлом. Эти слова были гораздо глубже, чем можно было бы предположить.
— А ты не боишься, что так и не увидишь старости, Сальваторе? — вопрос был не столько удивлённым, сколько скорее обеспокоенным. — Ты ведь всегда был тем, кто предпочитал двигаться вперёд, но порой кажется, что ты оставляешь за собой слишком много следов.
Сальваторе повернулся к Чарльзу, его взгляд был полон того же неуловимого света, который проскальзывал между словами, как когда-то. Он знал, что этот вопрос неизбежен. Знал, что Чарльз никогда не устанет искать ответы на те загадки, которые Сальваторе тщательно скрывал.
— А ты, Чарльз? — спросил он в ответ, не пытаясь избежать ответа, но подводя разговор в иное русло. — Ты не боишься, что в какой-то момент твоя жизнь окажется пустой? Я бы не сказал, что старость — это наш удел. Мы с тобой давно прошли этот путь, и я не уверен, что время, которое мы потратили, можно просто оставить за спиной. Может быть, старость — это лишь другая форма тени, как тень, которая нас окружает. Может, мы никогда не успеем увидеть её, потому что она всегда будет следовать за нами.
Чарльз почувствовал лёгкое напряжение в голосе друга и вздохнул.
— Мы оба знаем, что останавливать время невозможно, — сказал он. — Но ты не можешь только бегать, Сальваторе. Не можешь прятаться от того, что всё равно настигнет тебя. Мы с тобой не одни в этом мире, и я не могу оставаться в стороне, когда ты тонешь в своих выборах.
Сальваторе молча пожал плечами, выпив немного вина.
— Может, ты прав, — произнёс он, но в его голосе не было покорности, а скорее нечто близкое к принятому факту, с которым он просто не мог справиться. — Но пока тени не затмят нас полностью, мы продолжим искать свет. Правда, не всегда будет легко найти его.
Чарльз чуть наклонился вперёд, его взгляд стал более напряжённым. Он знал, что они уже не первый раз обходят одну и ту же тему, но теперь настал момент, когда вопросы, наконец, должны были быть заданы.
— Слушай, Сальваторе, — его голос стал серьёзным, как и выражение лица. — Ты знаешь, что я ценю твою откровенность, но я не могу больше ждать. Ты не уехал в Париж просто так, не по какой-то случайной прихоти. И ты не пришёл сюда по воле случая. Я хочу знать, что произошло. Что на самом деле заставило тебя уехать? Что было за этим решением?
Сальваторе на мгновение опустил взгляд, словно собираясь с мыслями. Он знал, что не сможет уклониться от ответа. Эти вопросы давно висели в воздухе, и, несмотря на всё его желание скрыть детали, пришло время всё объяснить.