Сальваторе ощутил, как что-то холодное и тяжёлое пробежало по его спине. Он моментально развернулся и увидел маленького гоблина, держащего в руках огромную скалку. Но в следующую секунду гоблин растянулся и стал высоким, его тело приобрело черты Сальваторе — он стал точной копией Уильяма, как его зловещий двойник. Страх мгновенно наполнил душу Сальваторе, но не на мгновение он не усомнился в своей готовности сражаться.
Гоблин — двойник Сальваторе — напал на него, молниеносно схватив его за руку и пытаясь вырвать осиновый кол. Сальваторе почувствовал, как этот существо с силой бросает его на пол. Он не мог предугадать, как быстро всё происходит. Его мышцы напряглись от боли, а в ушах звенел звук детского плача, который становился всё громче и ужаснее. Этот звук пронизывал каждую клеточку его тела, делая его ещё более уязвимым перед этим чудовищем.
Эдит, без колебаний, бросилась на Сальваторе, но как только она подошла сзади к двойнику, он резко откинул её в сторону. Эдит ударилась спиной о стену, но не сдалась — она сразу встала, готовая к следующей атаке. Сальваторе, чувствуя, что силы покидают его, боролся, но у него не было времени на слабости. Он должен был победить, потому что, если не они, то кто?
— Как глупо было приходить сюда, господин, — хриплым голосом произнес гоблин, но его слова оборвались, когда внезапно в его сторону полетел яркий луч света. Гоблин отлетел в сторону, потеряв свой первоначальный облик, и снова стал маленьким, сморщенным существом.
Сальваторе, приподняв голову, увидел, как в комнате появился портал, из которого вышла фигура Марфы. Она держала в руках чашу, свет которой был способен рассеять тьму и магию. Это была она — та самая знахарка, которая спасала его в деревне.
— Забирайте детей. Пора уходить, господин Сальваторе, — произнесла она, её голос был твёрдым, а взгляд полон решимости. Это был тот момент, когда их спасение зависело от скорости их действий.
Сальваторе быстро поднялся на ноги и, не теряя времени, принялся освобождать детей. Он аккуратно снимал их с капельниц, но те, у кого не было сил, без помощи не могли встать. Он забрал самых слабых и бережно положил их на плечо, готовый спасти всех. Эдит тоже начала собирать детей, но в это время портал, через который они собирались покинуть этот проклятый мир, внезапно закрылся.
Из-за двери послышался стук каблуков, а затем — нечеловеческий смех. И вот перед ними снова появилась Анна, её лицо было изуродовано, а тело побледнело, как если бы жизнь покидала её с каждой минутой. Она шла, как сломанная кукла, её шаги были неуверенными, но в её глазах горела ярость.
— Как наивно ожидать, что вас так легко отпустят, — произнесла она шипящим голосом, почти как змея, и медленно подходила ближе. Её фигура была пугающей, а её присутствие стало тяжёлым, почти осязаемым. Дети испугались и прижались к Сальваторе и Эдит. Младшие сёстры Соки стояли позади Марфы, но их глаза наполнились страхом.
— Дайте нам уйти, Анна, — первым заговорил Сальваторе. Его голос был хриплым, но полным решимости. Он не собирался поддаваться её манипуляциям.
— С чего бы это? — усмехнулась Анна. Её голос звучал холодно, но в нём было что-то уничтожающее. — Я давала тебе выбор, Сальваторе, и ты выбрал бессмертную жизнь в моём королевстве. Обещая служить мне, но ты обманул меня. Поступил слишком глупо, согласившись с охотницей.
Эти слова были как удар молнии для Сальваторе, но его взгляд не дрогнул.
— Она убьёт тебя через мгновения, после возвращения домой и вашего спасения, — продолжала Анна. — И ты, Сальваторе, слишком глуп, чтобы увидеть, что она использует тебя для своего плана.
Сальваторе ощутил, как воздух стал плотнее, а тяжесть вокруг нарастала. Он не мог позволить, чтобы она одержала победу. Эдит тоже оставалась стоять рядом, её глаза полны решимости, но и сомнения были в её взгляде. Она знала, что это будет последняя битва, и она не может оставить детей в этом проклятом месте.
Марфа вышла вперёд, уверенная в своих действиях. Её движения были спокойными, но полными силы. Она снова взяла чашу, в которой светился тусклый магический свет, и окунула в неё пальцы. Заметив, как её рука слегка дрожит, она умело расплескала несколько капель на ладони и, произнеся заклинание, обрушила их на лицо Анны.
Вампирша, застигнутая врасплох, не успела сделать ни шага, как её кожа начала медленно пылать. Пламя было не обычным огнём — оно было как живое, жаркое и обжигающее, поднималось с её кожи, и её лицо перекосилось от боли и ярости. Она пошла на встречу Марфе, но магия, исходящая от знахарки, лишь усиливала её страдания.