В это время Марфа продолжала шептать на незнакомом языке, слова её были резкими, наполненными энергией, которая проникала в тело Анны. Тело вампирши начинало трансформироваться — её кожа тянулась, морщилась, а конечности вытягивались, расползаясь, как у паука. Лица уже не было видно, только чудовищная фигура, которая начала быстро передвигаться по стенам.
— Ты не уйдёшь, — прошипела она, её голос больше не звучал как человеческий. Это было что-то тёмное и извилистое, что не имело места в этом мире.
Быстро, словно некая тень, она поднималась по лестнице, с каждым движением становясь всё более неузнаваемой. В её теле не было ничего, что напоминало когда-то красивую вампиршу. Это было что-то другое, нечто ужасное и неконтролируемое. Она исчезла в темноте, но её присутствие оставалось в воздухе, как тягучая магия, пронизывающая всё вокруг.
Марфа спокойно повернулась к остальным, её лицо сохраняло выражение решимости. Она не могла позволить себе расслабиться, пока не завершила своё дело.
— Портал, — прошептала она, вновь фокусируя свою магию. Пальцы вновь погрузились в чашу, и она начала читать заклинания. Повторяясь, её слова стали громче и напряжённее, проникая в каждую клеточку воздуха.
В этот момент пространство в комнате начало искажаться, потихоньку расплываясь, пока перед ними не появился вихрь света — портал. Он открывался прямо перед ними, заманивая их в безопасное место.
— Быстро, — сказала Марфа, её голос был твёрдым, как никогда. — Уходите.
Сальваторе, держа на плечах самых слабых детей, начал двигаться к порталу, не осматриваясь. Эдит, не теряя времени, последовала за ним, взяв за руку младших, а Марфа, завершив последний шаг заклинания, последней прыгнула в сияющий вихрь. В следующее мгновение они все исчезли, оставив за собой только тень и пустоту, где ещё недавно царил этот ужасный, заколдованный мир.
— Соки! — воскликнули младшие, почти в один голос, и с радостью в глазах побежали к старшей сестре. В их взглядах ещё горел огонь надежды и радости от того, что она была рядом. Они прижались к её шее, вдыхая знакомый аромат, но в их действиях чувствовалась осторожность. Они понимали, что они снова в безопасности, но этот момент не мог быть вечным.
Соки стояла на коленях, крепко обнимая их. Сердце её переполняла буря эмоций. Каждый миг с детьми, их тёплый, робкий прижим к её груди был для неё источником нежности и боли. Она чувствовала, как в её руках замерли их маленькие тела, такие хрупкие и уязвимые. Она знала, что спасение для них — это ещё не конец. В их глазах читалась не только радость от возвращения, но и страх, как будто они уже знали, что мир, в котором они живут, больше не безопасен. Каждый шаг, каждое слово сейчас было значимым, и дети чувствовали это.
— Господи, я так переживала за вас, милые! — тихо проговорила Соки, её голос дрожал от переполнявших чувств. — Теперь мы никогда не расстанемся.
Эти слова для неё стали обетованием, которое она собиралась выполнить. Она обнимала их крепче, не позволяя себе потерять их снова.
К остальным детям прибежали родители, их глаза наполнились слезами счастья и облегчения. Для них этот момент был чудом, долгожданным и на грани невозможного. Родители поднимали детей на руки, целовали, не веря своим глазам. Они обнимали их, поглощённые давно потерянной надеждой. В их лицах была любовь, а в глазах слёзы облегчения. Для них всё, что происходило в этой комнате, казалось слишком невероятным, чтобы быть правдой.
Марфа тихо подошла к Сальваторе, её взгляд был глубоким и сосредоточенным. Не отрывая взгляда от сцены воссоединения, она тихо сказала:
— Значит, теперь вы такой же, как и они.
Сальваторе вздохнул, его мысли были сумбурными, и он, наконец, заговорил:
— Да... Может, у вас есть способ избавить от этого?
Марфа покачала головой, её лицо оставалось спокойным, но в её глазах блеск невысказанных мыслей.
— Нет… Но вам нужно уйти из деревни. К вам могут вернуться кровожадные инстинкты, — её голос был мягким, но серьёзным.
Сальваторе кивнул, осознавая, что оставаясь здесь, он рискует снова стать тем, кем был прежде.
— Я так и сделаю, — сказал он, но в его глазах было что-то большее — не просто решение, а ощущение невозможности уйти от своего прошлого.
Марфа не ответила, но её молчание было полным. В её глазах была решимость, но и беспокойство. Она надеялась, что хотя бы этот момент стал для всех последним шагом в избавлении от темных сил, которые до сих пор правили этим миром.
***
Женский плач сотрясал стены замка, наполняя его своим горем и отчаянием.
На полу разлетелись осколки разбитых зеркал, а на старом диване сидела Анна, закрывая руками своё иссечённое лицо, словно это было лицо куклы, лишённой чувства жизни. Она была разорвана, не только физически, но и эмоционально, и её мир рушился, как и все её тёмные дела.