— Ненавижу… — её голос, пропитанный слезами, срывался на шипение, как если бы она пыталась вырваться из оков собственного разрушения.
Госпожа, не в силах больше сдерживать накопившуюся ярость, опустила руки и с силой схватила дорогую вазу. В её глазах пламя гнева, и она без колебаний швырнула её на пол. Ваза разлетелась на множество мелких частей, а её крик эхом отразился в пустых коридорах замка.
— Ненавижу! — её крик, словно звериное рычание, разорвал тишину, пронзив пространство вокруг неё.
В коридорах замка торопливо бегали гоблины, испуганно заглядывая в стороны, стараясь не попасться на глаза своей госпоже. Их шорохи сливались с громом её ярости, но они были лишь тенями на фоне того, что происходило с их властной повелительницей. Недавно они похоронили Виктора, того, кто был когда-то так близок к госпоже, на заднем дворе тёмного замка. Это был последний долг их приверженности, последний акт, завершающий все её кровавые амбиции. Теперь Виктор ушёл, и с ним ушли все её надежды на контроль.
И вот, теперь их история завершена.
Что же ждёт Анну? Никто не может точно сказать. Возможно, её судьба всё же окажется справедливой, и она получит по заслугам за все свои тёмные и кровожадные деяния. Но пока мир молчал, её горечь, наполненная ненавистью, всё ещё оставалась в этих стенах, эхом проклиная все то, что она оставила позади.
VIII
1824 год, Англия
Прошло двадцать лет, и многое изменилось. После возвращения из замка Анны, Сальваторе вернулся в родное поселение, к своему старому другу, но там его не встретил ни он, ни его жена. Селение стало неузнаваемым, оно изменилось до неузнаваемости. Почти все дома стояли в развалинах, а улицы были пусты, лишь старики продолжали сидеть на своих скамейках, будто ожидая конца, но и их стало меньше. Мало людей осталось в этом месте. Больница теперь пустовала, а если кто-то и работал, то лишь старый лекарь, которому было уже за восемьдесят. Он едва слышал, его голос был хриплым, как если бы годы и болезни подточили его душу.
В магазинах оставались лишь несколько припасов. Сельчане умирали от неизвестных болезней, и даже опытный врач, несмотря на свои старания, не мог помочь. Он был вынужден обращаться за помощью в соседнее поселение, но и там было не лучше.
Так что делать Сальваторе здесь было нечего. Он решил вернуться в свой старый дом, хотя знал, что там ничего не осталось. Всё было разрушено, как и жизнь, которую он когда-то знал. Он подошёл к камину, залез рукой в угол и вытащил пыльную шкатулку, в которой когда-то хранились дорогие украшения. Теперь в ней лежали лишь потемневшие драгоценности и несколько банкнот, которые, на удивление, не успели забрать бедные старики.
Прошли годы, и вот теперь, в 1824 году, Сальваторе сидел в баре, в центре многолюдного города. Он сидел один, за барной стойке, потягивая бурбон. Вокруг царила суета, но для него всё это казалось незначительным, не имеющим смысла. Он был поглощён своими мыслями, пока на его плечо не легла тяжёлая рука. Сальваторе повернулся и встретился взглядом с Артуром Блэквудом.
Артур Блэквуд был одним из тех людей, с кем он делил своё новое существование. Мужчина лет сорока, с чёрными волосами, зачесанными назад и с лёгкой сединой на висках. Его зелёные глаза, всегда пронзающие собеседника, не выражали ни симпатии, ни особого интереса, лишь скрытую враждебность, с которой он смотрел на всех, даже на тех, кто был рядом с ним уже много лет. Артур давно стал вампиром, но его стиль изменился. Он перестал убивать, как раньше, и теперь, вместо того чтобы насильно пить кровь, внушал своим жертвам, чтобы те сами предлагали ему свою кровь, или же влюблял в себя беззащитных дам, которые не могли устоять перед его обаянием.
Артур всегда одевался в костюмы, предпочитая аристократичный стиль, что стало его фирменным знаком. Его присутствие всегда было заметным, и, несмотря на все изменения, он оставался таким же, каким был раньше, всегда уверенным и загадочным.
— Снова сидишь в одиночестве? — с хриплым, слегка грубоватым голосом произнёс Артур, садясь рядом с Сальваторе, пока две женщины, которые пришли с ним, направились в подсобку по его указанию.
— Ждал тебя… но всё же, — Сальваторе взял стакан и сделал небольшой глоток. — Не дождался.
Артур усмехнулся и подозвал официанта, заказав ещё один бурбон. Музыка, тем временем, заполнила бар. Взгляды всех присутствующих были прикованы к сцене, где появились две прекрасные дамы. Одна из них, с светлыми волосами, собранными в неряшливый пучок, в длинном красном платье, стояла рядом с микрофоном, обвивая его платьем. Вторая, с темными волосами и яркими голубыми глазами, в синем платье, также подошла к микрофону. Они начали петь, и их голоса, словно заклинание, захватили внимание всех в баре. Некоторые гости начали бросать деньги прямо к сцене, не сдерживая восторга.