— Ты прав, — сказал он, наконец поднимая глаза на друга. — Париж... это было не просто задание, не просто бизнес. Иногда мне кажется, что всё, что я делаю, просто подтверждает, как мы поглощены этим миром. — Он вздохнул, его слова были более мягкими, чем обычно. — Я стал частью чего-то, что не могу игнорировать. Но и не могу полностью в этом утонуть. Мне пришлось... встретиться с людьми, которые способны изменить не только мою жизнь, но и жизни тех, кто мне дорог.
Чарльз почувствовал, как в его груди сжалось что-то тяжёлое, но он продолжал молчать, не прерывая друга. Он знал, что тот откроется, только когда сам будет готов.
— Я оказался в игре, в которой никто не выходит победителем, Чарльз, — продолжил Сальваторе, его взгляд стал более мрачным. — Я думал, что смогу контролировать это, что могу быть на шаг впереди. Но не всегда так просто избежать последствий, когда ты вмешиваешься в чужие игры. Особенно, когда эти игры ведутся на такой глубине.
Чарльз молчал, взвешивая каждое слово. Он знал, что за этими словами скрывается нечто большее, чем просто опасности, угрожающие бизнесу. В его голосе было что-то большее — боль и усталость, которую Сальваторе не хотел показывать.
— И что ты собираешься делать дальше? — наконец спросил Чарльз, его голос звучал сдержанно, но в нём уже читалась тревога. — Ты не можешь продолжать так, скрываясь в этих тенях.
Сальваторе поднял бокал, но не стал пить, а просто держал его в руках, словно размышляя о собственных словах.
— Иногда, чтобы выйти из игры, ты должен понять, что сам стал её частью. И не всегда ты выбираешь, когда делать шаг в сторону. — Он помолчал, затем добавил: — Я вернулся, чтобы разобраться с этим. Но мне нужно время, Чарльз. Время, чтобы понять, как выбраться.
Чарльз видел, что Сальваторе всё ещё борется с собой. Но теперь, когда он сказал это вслух, когда открыл перед другом часть своей боли, можно было быть уверенным в одном: эта игра ещё не закончена, и они оба станут её частью, как бы сильно они этого не пытались избежать.
Внезапно, как гром среди ясного неба, раздались аплодисменты, эхом прокатившиеся по просторному балкону. Их звук был резким и неприязненно насмешливым, будто кто-то беспардонно нарушил хрупкую тишину, наполнившую этот вечер. Сальваторе и Чарльз обменялись быстрыми взглядами, сразу же насторожившись. Очевидно, что их спокойная беседа была прервана, и сейчас предстоит столкновение, на которое они никак не рассчитывали.
Группа мужчин стояла у дверей. Трое, с чёрными костюмами, невыразительными лицами, но человек в центре выделялся среди них. Он был невысокого роста, его фигура была приземистой и округлой, с массой, которая выдавала годы беззаботной жизни и чрезмерных удовольствий. Седые волосы, тщательно скрытые под шляпой, едва просматривались, когда он слегка приподнял край головного убора. Его плотные черты лица и лукавые глаза, которые почти прятались в тени, излучали недоброжелательность и цинизм. Это был Фрэнклин Хоббс — старый знакомый, но не приятель, а человек, чей интерес к Сальваторе и его делам всегда носил едва скрываемый оттенок угрозы.
Хоббс не спешил. Он сделал шаг вперёд, его фигура казалась ещё более громоздкой в этой обстановке, но именно эта неуклюжесть была частью его силы. Он не был опасен из-за своей физической формы, а потому что всегда знал, как манипулировать людьми, как заставить их действовать по его воле.
— Как было приятно наблюдать за разговором старых друзей, — произнёс он, его голос звучал неприязненно и насмешливо. Он явно наслаждался моментом, когда две жизни, две истории, наконец, снова пересеклись в этом замкнутом круге.
Сальваторе молча поднял голову и встретил взгляд своего бывшего партнёра. Напряжение, которое возникло между ними, было едва уловимым, но его можно было почувствовать в воздухе. В его глазах не было страха, только осознание того, что всё, что происходило, было неизбежным. Он знал, что этот момент не мог пройти без последствий.
— Фрэнклин Хоббс, — произнёс Сальваторе, его голос был ровным, без признаков волнения. Он стоял прямо, встречая каждого взгляда, как если бы они с этим человеком уже давно стали знакомы. Он был уверен в себе, но в его взгляде проскользнула тень чего-то темного. — Давно не виделись, Хоббс.
Хоббс усмехнулся. Это была не просто улыбка, это был смех старого врага, который знал, как изогнуть слова и чувства, чтобы они разорвали душу, как неумолимое орудие. Он медленно подошёл к Сальваторе, и в его шаге чувствовалась уверенность, непоколебимая и властная.