— Гости? — произнёс он с недоумением, как будто сам вопрос уже был частью неясной и тревожной картины, в которой ему приходилось жить.
Сальваторе не спешил, давая собеседнику время на раздумья. Его пальцы продолжали ритмично постукивать, словно он уже знал, что ответ будет не таким простым, как кажется на первый взгляд.
— Да, в их числе была и Анна, — добавил он, как бы ненароком, но это имя повисло в воздухе тяжёлым грузом.
Артур на секунду задумался, его глаза стали более внимательными, но всё же его взгляд оставался настороженным, как у человека, который давно научился скрывать свои эмоции, несмотря на то, что слова, которые он произнесёт, могут вывести его на новый, опасный уровень откровенности.
— Почему ты так этим интересуешься? — спросил он наконец, его голос звучал тихо, почти сквозь зубы, будто опасаясь, что этот разговор может развиться в нечто гораздо более тревожное.
Сальваторе снова спокойно постучал по столу. Он знал, что этот разговор для Артура станет своего рода проверкой. Не на то, что он расскажет, а на то, как он это скажет.
— Просто ответь, Артур, — его слова были короткими, но полными скрытой угрозы. В них не было места для отказа.
Артур тяжело вздохнул и снова потянулся к стакану. Он выпил и поставил пустой бокал на стол с таким звуком, как если бы этот момент был для него не менее важным, чем весь разговор.
— Я был однажды знаком с одним гостем. Он был глуп и наивен, или, возможно, играл такую роль… не могу точно сказать, — Артур начал свой рассказ, его голос стал тише, словно он снова погружался в воспоминания, которые давно хотел забыть. — Однажды я увидел в подвале дома царя, что именно друг вгрызался в шею молодой принцессы… — он замолчал, тяжело качнув головой, но Сальваторе внимательно вслушивался в каждое слово. Его взгляд был цепким, как у хищника, чувствующего приближение добычи.
Артур продолжил, не замечая его внимания.
— У гостей есть несколько обликов. Первые — это вампиры. Такие же, как ты и я, но… появляются они только в определённые дни в деревнях, и им лучше не открывать дверь, окна и не выходить на улицу, — его голос стал более напряжённым, словно каждое слово было частью того, что он пытался скрыть. — Гоблины, их прислужники, запирают детей, накапливают их кровь и передают хозяину. Если вампир не будет пить детскую или юношескую кровь, он потеряет свою привлекательность, — Артур замолчал, оглядываясь вокруг, как будто что-то в этом баре могло услышать его. — Но это всё было раньше. Сейчас вампиры, возможно, изменились.
Сальваторе кивнул, как бы подтверждая свои подозрения. В этом мире, где всё изменяется так быстро, ничто не могло оставаться прежним надолго.
— Кто ещё? — спросил он, не спуская глаз с Артура.
— Змеиные ведьмы, — продолжил Артур, отпив ещё немного рома, словно заливая горечь воспоминаний. — Они похожи на змей, когда перестают скрывать облик, и становятся такими же страшными, как в тот момент, когда они нападают. В жизни же они великолепны, пока не захотят пообедать или поужинать. Ведь они охотятся только по ночам, и только если у них не осталось припасов, — он сделал паузу, чтобы осмыслить, что только что сказал. — А третий вид — это оборотни. Мерзкие, волосатые твари, которых невозможно игнорировать. Не знаю, как эти твари служат одному правителю, но думаю, что даже они, как и всё в этом мире, находятся в его власти.
Сальваторе, не в силах сдержать любопытство, на мгновение потерял свою хладнокровность.
— Кто их правитель? — спросил он, не отрывая взгляда от собеседника.
Артур лишь пожал плечами, а в его глазах мелькнуло нечто большее, чем простое недоумение. Это был взгляд человека, который когда-то пытался искать ответы, но в конце концов понял, что вопрос этот может и не иметь ответа.
— Без понятия. Никто его никогда не видел, кроме прислужников, — ответил он, его лицо стало ещё более угрюмым. Он знал, что эта тема может ввергнуть его в ещё большую тьму, но уже не мог остановиться.
Сальваторе не сказал ничего. Он оставил молчание, ощущая, как тени прошлого и настоящего начинают переплетаться, создавая незримую сеть, в которой ему и Артуру не суждено было стать свободными. Он знал, что ответы на эти вопросы могут не просто изменить их жизни, но и поглотить их навсегда.
И вот, наконец, на сцену вышли сёстры Бель, их тени, казалось, сливались с сумраком, но всё же они шагали, не обращая внимания на взгляды, устремлённые в их сторону. Мгновение — и они подошли к микрофонам, их движения были плавными, как если бы каждая нота, каждая строчка песни уже давно была прописана в их сердцах. Когда звук их голосов эхом разнесся по залу, он проникал в самые глубокие уголки, пробуждая в публике что-то невидимое и сильное. Казалось, что весь мир затаил дыхание, и вот он — момент, когда всё, что было до, растворяется, а остаётся только их музыка.