Все взгляды снова были устремлены на Катерину, она была в центре внимания, её лицо было озарено светом, который танцевал на её коже, как живое существо. Но внезапно, неведомо откуда, на её глаза пришёл туман. Глаза закатились, и её тело, словно поддаваясь невидимой тяжести, начало терять равновесие. В тот момент, когда её губы уже не могли продолжить пение, когда её голос замолк, всё вокруг будто остановилось. Публика замерла в ожидании, но время, похоже, для неё уже стало беспокойным и нестабильным.
Катерина потеряла сознание. Её тело поддалось этой неведомой силе, и, как хрупкая фигурка в руках судьбы, она начала падать в темную бездну. Ольга, стоявшая рядом, пыталась хвататься за её руку, стремясь поддержать, удержать сестру, но движения были уже не настолько быстрыми. Катерина соскользнула с места, словно сама жизнь покидала её. Ольга с силой потянулась за ней, но не успела. В тот момент, когда её сестра уже начала терять сознание, как в темном вихре, появился он — Сальваторе. Его шаги были молниеносными, его руки уверенные, и прежде чем Ольга смогла хоть что-то предпринять, он поймал Катерину на лету.
Всё произошло так быстро, что воздуха не хватило для осознания произошедшего. В руках Сальваторе, будто замершая, оказалась Катерина. Её тело соскользнуло в его крепкие руки, и она не сопротивлялась. Он держал её, словно обладая невидимой силой, удерживающей её от падения в темноту. Катерина медленно открыла глаза. Тот взгляд, что он встретил, был мутным, словно затуманенным, но в этих глазах была жизнь, которую не могли поглотить ни боль, ни беспамятство. Она смотрела на него, и, в этот момент, между ними пробежала едва уловимая искорка понимания. И, несмотря на тяжесть происходящего, её губы шевельнулись.
— Спасибо, — прошептала она, её голос был тихим, почти исчезающим, но в нём была признательность, которая не нуждалась в словах. Это было благодарность за то, что её не оставили, что её поймали на этом пороге между жизнью и смертью, между осознанием и бессознательностью.
Но её голова, лишённая сил, соскользнула назад. Сальваторе почувствовал, как её тело стало тяжёлым в его руках, как будто вся её жизнь, все её переживания и мысли вдруг растворились в этом мгновении. Её глаза закрылись, и, казалось, она вновь погрузилась в туман, как если бы её душа окончательно покинула это тело.
Сальваторе, сдерживая её, почувствовал её дыхание, еле уловимое, но настоящее. В его груди застыло время. Он знал, что этот момент будет иметь последствия, что то, что они переживали сейчас, будет влиять на их будущее. Но он также знал, что иногда нельзя остановить падение, что иногда нужно просто быть там, чтобы поймать, когда всё кажется невыносимым.
Катерину доставили в дом к лекарю, и тишина, обрушившаяся на дом, была тревожной. Ольга шагала по улице взад и вперёд, её тень казалась длинной и бесконечной, а на плечах, словно защитой, висело пальто Артура. Он подошёл к ней сзади, его шаги мягкие и тихие, и в момент, когда он обнял её за талию, она слегка вздрогнула, не ожидая этой близости. Он поцеловал её в шею, его губы холодные, но нежные, и, чувствуя её напряжение, тихо произнёс:
— Всё будет хорошо.
Слова, как бы утешающие, не могли изгнать тревогу, что скрывалась в её глазах. Она не ответила, просто продолжала идти, взвешивая в своей голове всё, что случилось, и что ещё может произойти.
Тем временем, внутри дома, Сальваторе сидел на лестнице, погружённый в мысли, когда дверь дома со скрипом открылась, и в неё вошла супруга лекаря. Она остановилась, и взгляд её был полон вежливой настойчивости.
— Может, хотите поужинать? — её голос был мягким и ровным.
— Нет, спасибо, — вежливо отказался Сальваторе, встречаясь взглядом с хозяйкой. Его лицо было непроницаемо, но в глазах было что-то — скрытое, невыразимое, но явно настораживающее. Хозяйка с улыбкой кивнула и скрылась в глубине дома.
Тишина вновь окутала дом. Но вот, в тот момент, когда казалось, что весь мир остановился, Ольга не выдержала. Она резко вырвалась из своих раздумий, её слова, как гром среди ясного неба:
— Я больше не могу.
Она отстранилась от Артура, её шаги стали решительными и быстрыми. Без слов, без единого взгляда она направилась внутрь дома. Лестница, обшарпанная временем, скрипела под её шагами, но она не замедлила ход. Она двигалась, словно в погоне за чем-то, за чем-то, что она не могла больше контролировать. Поднявшись наверх, она сразу направилась в кабинет лекаря. Диван, на котором лежала Катерина, казался таким чуждым, таким ненастоящим, как если бы эта сцена была частью кошмара.